– Спасибо.
– Всегда пожалуйста, – улыбнулся в ответ ослепляющим солнышком.
На берегу блондинчика с капитаном уже ждало много желающих покататься. Его внимание больше не было направлено лишь на меня, и с тяжким вздохом пришлось самой расстёгивать спасательный жилет. Грёбаные людишки. Набежали, блин. Я уже почти справилась, когда парень, закончив помогать пацану, обернулся ко мне. Забрав жилет и в последний раз посмотрев на меня своими лазоревыми глазами, он отвернулся к ожидающей его очереди. Я же нашла взглядом дядю Вову и тепло-тепло улыбнулась ему, выражая свою признательность за сегодняшние волшебные и пробирающие до мурашек впечатления. Он помахал мне в ответ и вернул улыбку, и я направилась прочь, не оглядываясь.
Весь оставшийся день, купаясь или загорая, я пыталась рассмотреть Пашу в катающихся на катере или гидроцикле, но не могла. Слишком далеко от берега они были, чтобы разглядеть что-либо ещё, кроме униформы: бейсболки скрывали цвет волос, а футболки и оранжевые дутики прятали торс. Оставалось уповать лишь на то, что завтра, когда я снова загляну в гости к гидроциклу, парень тоже будет там.
Новое утро встретило меня укрытым будто пеленой дымчато-голубым небом и болью в руках, плечах, спине и бёдрах(!). В общем ощущениями, привычными лишь тому деревянному мальчику. Вторя моим неполадкам моего организма, море бунтовало и пенило большие волны, сводя на нет все надежды на морские катания. После обеда оно было всё так же неспокойно, и дело откладывалось на следующий – мой последний в Сочи – день.
Вместо миловидной девушки за кассой проката оказалась добротная тётенька, сообщившая мне, что кататься всё ещё запрещено, но, возможно, после обеда ситуация изменится. Надежда на гидроцикл всё быстрее угасала, а от шанса на появление блондина так вообще остался только рассеивающийся дымок, как от задутой свечи. Ближе к вечеру под тентом всё-таки появилось знакомое лицо – охранник из прошлой смены. А вот парень, подпирающий колонну рядом с ним, никак не мог оказаться мои красавчиком, ибо был брюнетом низкого роста и местной наружности.
Всё еще сомневающаяся тётенька, истолковав моё частое появление как непреклонное стремление покататься во что бы то ни стало, сказала, что свяжется с капитаном, и если тот даст добро – отправляемся. Я же подумывала отказаться: блондина нет, вчерашнего запала тоже, как вдруг разрешили.
– Капитан едет, а вы пока подпишите вот это, – и протягивает мне лист А4, в котором я не с первого раза – ибо другими думами занят сейчас мой мозг – различаю «Заявление о взятии ответственности на себя» за катание при сильных, беспокойных – я одна чего-то не замечаю? Море же почти не волнуется – волнах.
Да, формулировка настораживает. Начинаю мысленно ругать себя за упрямство, и, если я просто сбегу, будет слишком палевно? Может, мне разрешили просто потому, что я уже всех достала, тогда как погода вообще не располагает и сие занятие опасно? Улицезрев в этом возможность отказаться, спрашиваю:
– Это заявление означает, что кататься на гидроцикле сейчас опасно? Ну так, может, и не будем? Ничего страшного. Я совсем не настаиваю.
– Так, капитан же разрешил – значит нормально всё. Просто так надо по правилам.
Что это: очередная поклонница бюрократии – позавчера девушка мне никакого документа на подпись не предлагала – или всё и впрямь подозрительно? Вот, блин. Ладно. Хоть с дядей Вовой опять порассекаем да покружим. Думала я.
Через минутку тётенька со словами: «А вот и капитан идёт», – кивнула мне за спину. Я повернулась и уже собралась поприветствовать дядю Вову, как присмотрелась к шагающему по дорожке невысокому тёмноволосому мужчине в солнцезащитных очках. Ни разу не дядя Вова. Сегодня всё не так! Чёрт. Ну что же, улыбаемся и машем.
– Здравствуйте. Поехали?
Пока идём к гидроциклу, сегодняшний капитан спрашивает, умею ли кататься. Отвечаю, что второй раз буду. Они не только внешне не были похожи с дядей Вовой: новый кэп не верил в меня. С самого первого моего нажатия на рычаг просил не торопиться, не газовать и бла-бла-бла. Зануда. И он не откидывался расслаблено на сиденье, поэтому о манёврах, я даже не заикалась.