В этот день ко мне, как всегда, под вечер, пришла моя наставница. Она уселась рядом на одеяло и зажала сигарету в зубах. Это уже почти стало традицией.
- Надеюсь, у тебя хорошие новости? – надеяться я уже почти не на что не могла, но этот вопрос я задавала каждый вечер. Сай рассказывала мне об основных изменениях в Стае, слава Богам, опуская слухи и имя ненавистного мне Главного.
- Сегодня начались тренировки с грузом, - странно задумчиво проговорила моя подруга.
- Что еще за тренировки с грузом?
- Как и обычные тренировки, на мой взгляд. Далеко в тренировочный лагерь я не заходила – не пускают, но кое-что увидеть смогла. Все твои ушли на край Стаи, помнишь поселение будущих совершеннолетних? Вот туда. Почти все изолированно, введены какие-то новые правила, маленьких не пускают от слова совсем. Даже меня по дружбе старой и то остановили. Ходят теперь группой, ни на кого внимания не обращают. Бред какой-то.
Это все действительно было на редкость странно. Всю жизнь, что я помню, никто не о чем подобном и подумать не мог. Стая всегда была вместе, взрослые учили младших, были, конечно, потасовки, но в общем все жили в мире и согласии. А теперь… Что за бредовые порядки наводит здесь этот Неилл? Что он о себе возомнил? И, что ведь самое печальное, Старшие должны были дать добро на такое откровенное злоупотребление властью… Попахивало это паршиво. Прямо как мои волосы.
- С чего бы это, интересно?
- Официальная версия Главного – твоя болезнь. Мол, боится заразить будущих Крылатых.
- Но это же бред!
- Еще какой, - согласно кивнула Сай. – Но пока что это всех устраивает. Уж не знаю, что там он наплел Старшим, что этот беспредел разрешили, но по мне так это все плохо кончится. На мой взгляд, он что-то задумал.
- Да переворот небось какой! Он же частенько об этом задумывался, по его морде нахальной видно, петух общипанный!
- Он кстати возмужал, - не без неприязни заявила мне малютка и затушила сигарету о землю, - Теперь-то ему не нужно быть самым-самым, сама понимаешь.
Во мне вновь закипела злость. Вот почему она мне рассказывает это именно сейчас? Две недели ни слуху, ни духу об этом болване, я только успокоилась, а она решила приберечь все на последний день? Наставница, называется!
- Тише, тише, девочка… Не злись, сама знаешь, нельзя. Я тебя тут столько времени мариновала, чтобы все обратно вылезло? Давай, суй свое говно обратно.
- Легко сказать, знаешь ли!
- Уж я-то знаю, поверь. На, покури, успокойся. Я вообще по делу пришла.
Я послушно взяла сигарету и спички. В чем-то, конечно, она была права, но это действительно невозможно - просто взять и успокоиться.
Злость моя осыпалась вместе с последним пеплом. Если я когда-нибудь хочу вырваться из этой тюрьмы, мне нужно спокойнее относиться ко всему, что связано с Неиллом.
- Умница, девочка. Так вот, о чем я? Ах да. Сегодня начались тренировки. Чем они отличаются от старых, не скажу, но уверена, что тебе нельзя их пропускать. Недаром на них появляются только взрослые. Видимо, это какая-то сверхсильная подготовка к выходу из Стаи. Так что с завтрашнего дня ты перестаешь играть в спящую красавицу и превращаешься в самую работящую девушку деревни, ясно?
- Что?!
- Что, что… Поднимайся со своего мягкого одеялка, делай вид, что только что проснулась и ты вся такая несчастная, тебе плохо и так далее. У тебя есть десять минут на то, чтобы все осознать, принять к сведению и проветрить палатку. Уверена, первым делом к тебе заявится Неилл и очень обрадуется запаху запрещенных сигарет. И будь добра, морально подготовься к унижению. Он теперь имеет полное право на то, чтобы тебя испепелить не только словами, но и взглядом.
Я только порадовалась хорошему напутственному слову. Сай, не дожидаясь ответа, ушла, прихватив с собой бычки и спички. Нет, ну а что я могла ей сказать? Черная змея внутри меня копошилась. Я чувствовала ее скользкую кожу на своем сердце. Может, из-за нее, может, нет, мне иногда становилось тяжело дышать. В такие моменты мне было трудно не то что говорить, даже сделать обычный вздох, а сердечную мышцу кололо. Сай лечила меня каждый день. Это помогало, но хватка змеи никак не ослабевала. Частенько мне становилось страшно. Спрятать свои мысли было почти так же сложно, как перестать злиться. Да о чем я говорю, почти невозможно. Они вились в моей голове как надоедливые мухи, никак не желая отступать.