— У меня день рождения в мае, — тоскливо проговорил Лимонад, мечтательно закрывая глаза. — В мае. А сейчас что? Октябрь. И ты говоришь про подарок? Ох, Саня...
— Это не на день рождения, а так... — Я протянул Лимонаду мобильник. — Я знаю, ты мечтал иметь такую штуку.
Лимонад не проявил особого энтузиазма по поводу свалившегося на него счастья. Он осторожно принял из моих рук телефон и стал придирчиво разглядывать его, словно ожидая подвоха. Ожидал он правильно.
— Не новый, — выдал свое заключение Лимонад.
— Ну да, — согласился я. — Был у него раньше владелец, теперь его нет... Стало быть, машинка в твоем полном распоряжении. Если будут звонить какие-нибудь знакомые прежнего хозяина — посылай.
— Это подстава, — уверенно сказал Лимонад и укоризненно посмотрел на меня.
— На кой черт мне это надо? — обиделся я.
— Тебе виднее, — вздохнул Лимонад, провожая взглядом девушку в красной куртке, безразлично миновавшую лоток. — Но как все же портит людей работа! Ты мне уже сдаешь вещи с покойников, Саня...
— Я не говорил, что он...
— Это чувствуется, — авторитетно сказал Лимонад. — Биополе, знаешь ли. Я чувствую здесь мертвое биополе. — Он тряхнул стянутыми в хвост длинными волосами и закатил глаза.
— Дурака не валяй, — пытался я урезонить его. — Ну пусть с трупа, так ведь вещь хорошая, жаль, если пропадет...
— Скоро ты будешь дарить мне трусы с мертвецов, — печально продолжал Лимонад. — Только не ошибись с размером. Ты знаешь мой размер-то?
— Пошел ты, — сказал я с той долей презрения в голосе, с какой и должен говорить человек, сидящий в «Форде», с человеком, торгующим на улице, в застиранном джинсовом костюме китайского производства. Лимонад отлучился на минутку, чтобы треснуть как следует заевший магнитофон, а потом вернулся к машине и даже попытался просунуть голову в окно:
— Саня, а если серьезно...
— Ну, — сказал я, меланхолично поглаживая руль.
— Сделай мне другой подарок — побазарь с Гиви Хромым.
— Интересное предложение, — сказал я, что в переводе должно было значить: «Ничего более глупого ты предложить не мог?!»
— Ты же с ним вроде как в корешах...
— Это на заборе написано?! — не выдержал я. — Какие кореша?! Я всего три раза его видел!
— А я ни разу, — ответил Лимонад. — Значит, у тебя с ним более тесные отношения.
— Зачем тебе сдался Гиви?
— Меня же тут его хлопцы опекают, — пожаловался Лимонад. — Так ты похлопочи за меня, объясни, что я не нефтью торгую и не водкой в розлив. У меня совсем другой бизнес, у меня совсем другие прибыли. Меня уже задолбало это двойное налогообложение — и ментам дай, и Гиви дай... Я еле-еле концы с концами свожу!
— Сводишь концы с концами? То есть работаешь сводником для «голубых»?
— А вот не смешно! — отрезал Лимонад. — У меня жена и двое детей. И еще подруга, я с ней на прошлой неделе познакомился. Второй курс финансового колледжа. Сиськи — во!
— На себе не показывай, — предупредил я. — А то вырастут, чего доброго...
— Короче, — не обратил внимания на мои слова Лимонад. — Объясни Гиви, что он режет дойную корову. Дойная корова — это я. И не надо ухмыляться. Если не хочешь к Гиви идти на поклон, тогда сходи к своему полковнику, к ментам. Пусть они с меня слезут. Короче, мне нужно облегчить налоговое бремя!
— Почему я должен это делать? — обреченно спросил я, глядя в небритое лицо Лимонада. — Почему?!
— Потому что ты мой друг! — уверенно ответил Лимонад и улыбнулся. — И если тебе когда-нибудь будет трудно, я тоже приду к тебе на помощь!
Мне очень захотелось в этот момент поймать его на слове и сказать: «Да? Ну так вперед, помогать! Мне сейчас так трудно, как тебе никогда не было!» Интересно, что сказал бы на это Лимонад.
Но я не был садистом, я ничего такого не сказал.
— Ладно, — нехотя проговорил я. — Попробую что-нибудь сделать.
— Большое пионерское спасибо, — сказал Лимонад. — Кстати, любезность за любезность... Ты на этой тачке вольно так не катайся. Особенно по центру.
— А что так?
— Там в стекле дырка. От пули, я так думаю.
Надо же, каким я стал рассеянным.
— И правый бок помят, — добавил Лимонад. — Ты кого-то таранил?
— Много будешь знать, — проворчал я, — начнутся проблемы в интимной жизни.
— То есть и тачка у тебя с покойника, — завершил свои умозаключения Лимонад. — Твой образ жизни, Саня, внушает мне опасения. Впрочем, каждый выбирает свое. А когда в нашем районе угоняют машины, то прячут их вон в те боксы, — Лимонад небрежно махнул рукой. — Полсотник сунешь сторожу, и все дела.
— Большое тебе спасибо, — искренне поблагодарил я. — Ты тоже много чего поднабрался на своей работе.
— Эта жизнь прогнет кого угодно, — развел руками Лимонад. — Кстати, как Тамара?
— Нормально.
— А этот твой странный дядя? ДК?
— Тоже нормально.
— Врешь, — сказал Лимонад, и я поспешно поднял боковое стекло, отгораживаясь от чересчур догадливого приятеля. Когда Лимонад не был пьян и не был обкурен, он мог быть чертовски проницателен.
К счастью, такое с ним случалось крайне редко.
4
Мухинский мобильный телефон я нашел на правом переднем сиденье. Когда Лимонад успел закинуть подарок обратно, оставалось только догадываться. По этому поводу мне вспомнилась старая детская сказка, где главный герой все никак не мог избавиться от какой-то вещи; та возвращалась к нему снова и снова и... Кажется, все это для героя плохо кончилось. И может быть, это была не сказка, а какой-то фильм ужасов.
Но телефон я взял с собой, а револьвер оставил в машине. А машину поставил в боксе, пообещав сторожу, что к вечеру вернусь.
Меня слегка пошатывало от усталости, но речи о сне пока быть не могло. Лимонад, сам того не ведая, подсказал мне одну важную мысль. Сам бы я до нее тоже мог додуматься. Разве когда-нибудь. Но Лимонад ускорил этот процесс, вот и славно.