Медленным похоронным шагом я двинулся к джипу.
— Залезай, урод! — скомандовал Олег. На урода, честно говоря, он сам смахивал больше, но я не стал ухудшать наши и без того напряженные отношения. Я лишь грустно посмотрел на двери клуба «Белый Кролик». Шумов оттуда не вылетел с ручным пулеметом наперевес и не скосил Олега длинной очередью. Бэтмен также не появился. А больше надеяться было не на кого. Подполковник милиции Лисицын теперь уже не мог случайно проезжать мимо на служебном автобусе, случайно забитом бойцами СОБРа. Если он теперь и ездил, то совсем в других сферах, в своем милицейском раю, где у всех есть генеральские погоны, персональные мигалки и прочие признаки вечного счастья... ДК же вообще растворился непонятно где, а потому не мог — или не хотел — использовать свои навыки отставного спецслужбиста для спасения племянника. Короче говоря, наступила ОХС. Очень хреновая ситуация. Можно было утешиться лишь тем, что в моем послужном списке это была не первая, а сто первая ОХС. Все предыдущие я каким-то образом пережил. Дай бог, что и тут...
— А у тебя тут закрыто, — сказал я, честно попытавшись попасть в джип.
— Не ври! — рявкнул Олег, но, лично подергав за ручку, убедился, что я честен, как юный пионер. — Вот идиоты, — гнев Олега переключился на товарищей по работе. — Знают же, что я подойду, и закрывают...
— На улицах неспокойно, — сообщил я. — Участились угоны иномарок. Так что все сделано верно.
— Да пошел ты! — в сердцах заметил Олег.
— Как хочешь...
— Стой на месте, сволочь! — Ствол Олега вновь ударил меня в позвоночник.
— Я что-то не пойму: то иди, то не иди...
Слов у Олега уже не осталось, и он просто треснул меня кулаком по шее. В кулаке был пистолет. Таким образом, ствол пару секунд был направлен не в мою спину, а в серое небо. Туда как раз стоило бы пальнуть, чтобы выразить мое отношение к дождю. Получалось, что поводов двинуть Олега плечом под мышку у меня было предостаточно. Олег отлетел на пару шагов, но на ногах устоял. И что самое печальное — пистолет он не выронил. Теперь я мог разглядеть его оружие. Так себе — видавший виды «Макаров». У Тыквы-то, наверное, и пистолет от «Версаче», а этот...
Однако, пусть и не очень стильный, этот пистолет теперь был направлен мне в лицо.
— На нас люди смотрят, — напомнил я Олегу. — Мы в общественном месте находимся. Стрельба здесь запрещена.
— Плевать, — сказал тот, но руку с пистолетом опустил на уровень пояса.
— Плевать тут тоже запрещено.
Это уже сказал не я. Это сказал Шумов. Вероятно, разговор с Тыквой происходил под коньячок или под что-то подобное, так что Шумов вылез из «Белого Кролика» совсем уже раскрепощенным. Выразилось это в том, что в правой руке у него был пистолет, и этим пистолетом Шумов целился в голову Олегу. Я не стал обдумывать вопрос о том, где мог Шумов раздобыть оружие. Я задался другим, более актуальным вопросом: чем все это кончится?
Капли дождя стекали по растерянному лицу Олега, а ствол его пистолета стал медленно, но верно клониться книзу, пока не уставился в асфальт.
— Так-то оно лучше, — сказал Шумов, подмигивая мне. От этого подмигивания мне стало как-то нехорошо. Из «Белого Кролика» вышел Шумов с пистолетом, а Тыква не вышел, так что...
— Успокойся, он жив и здоров, — бросил мне на ходу Шумов, когда мы галопом уносились от клуба. — Он, правда, на меня слегка обиделся, но это ерунда...
— Обиделся?
— Я напомнил ему сказку про Золушку.
— Это как?
— Я сказал, что тыква может стать золоченой каретой, но, когда наступает полночь, карета снова становится тыквой. Он принял это на свой счет.
— А ты кого имел в виду?
— Я? Его я и имел.
— Значит, он правильно обиделся?
— Я не думал, что он обидится, — проговорил Шумов, поднимая ворот пальто. — Он не должен был обижаться. Оказалось, что он слегка поумнел за последнее время. Это мне в нем не понравилось. С идиотами всегда проще.
— Так что насчет Тамары?
— Все очень плохо...
— Как это?! — опешил я.
— Она ему нравится.
— Чего?!
— Как женщина, я имею в виду, — пояснил Шумов и ухмыльнулся.
3
Пытаясь осмыслить это неожиданное сообщение, я некоторое время бежал молча, тупо глядя перед собой. Потом меня схватили за воротник куртки, потащили назад и затолкали в такси.
— Ты что, не в себе? — спросил Шумов, вытирая краем тонкого белого шарфа мокрое лицо. — Как-то выглядишь ты...
— Я не понял, — сказал я, нервно почесывая спину. Кажется, Олег так часто тыкал мне стволом в позвоночник, что натер мозоль. — Я не понял про Тамару. Что это значит: «Она ему нравится»?
— То и значит. Она ему симпатична. Он испытывает к ней, как бы это сказать, чтобы ты мне в рожу не вцепился...
— Я не вцеплюсь, я врежу.
— ...испытывает влечение, — сказал Шумов и выжидательно посмотрел на меня. — Ну что, вцепишься? Или я был достаточно вежлив?
— Вежлив? — Я фыркнул. — Кто это тебе когда говорил, что ты вежлив?
— Были люди, — ответил Шумов. — Правда, давно. Я был молод, наивен и вежлив. Теперь все эти недостатки самоликвидировались.
— Мои поздравления. Так с чего ты взял, что Тыква неровно дышит к Тамаре?
— Он сам мне это сказал, — спокойно ответил Шумов, закидывая ногу на ногу. — Я выразил обеспокоенность судьбой Тамары. Ну, не только от своего имени, но еще и от имени Гиви Хромого... Припомнил слова насчет фарша и все такое. А Тыква мило улыбнулся и сказал, что все это бред, что у него никогда рука бы не поднялась на такую очаровательную женщину, как Тамара. «Такая очаровательная женщина» — это дословная цитата.
— Тыква был пьян, да? — с подозрением поинтересовался я.