Черити провела герцогиню ошеломленным взглядом. «Что ж, – сказала она сама себе, – после вашего приезда я знаю о вашей дочери ровно столько, сколько знала до этого».
Раскрыто было так мало, что Черити даже не узнала, что герцогиня не родная мать Сильвии.
Черити сдержала слово. Следующие два дня она буквально не отходила от Сильвии. Сидела тихонько в ее комнате с рукоделием и прислушивалась, не нужно ли больной чего. Из кухни Сильвии присылали соблазнительные блюда: наваристые похлебки, говяжье консоме, студень из телячьей голени, подносы с фруктами, марципаны. Гостья со смехом говорила, что ее специально раскармливают, как детей из сказки про Гензеля и Гретель. Черити приносила ей из библиотеки интересные книги с красивыми иллюстрациями, чтобы разум Сильвии не застаивался. Когда Сильвия уставала, хозяйка читала ей вслух.
Черити не могла нарадоваться обществу Сильвии. Сестра была очень привязана к своему брату, но впервые она получила возможность завязать долгие отношения с кем-то одного с ней возраста.
Вскоре девушкам начало казаться, что они знакомы всю жизнь.
Воспоминания возвращались к Сильвии, впархивая в сознание, как бабочки. Если она пыталась сразу сосредоточиться на них, они тут же исчезали. Если же она не обращала на них внимания, воспоминания отпечатывались в сознании, и она могла изучить их на досуге. Сцена за сценой, событие за событием – жизнь возвращалась к ней.
Однако были и такие события, которые продолжали ускользать от ее сознания, хоть она об этом и не догадывалась. Она не помнила ни бала у леди Лэмборн, ни джентльмена, с которым познакомилась в саду. Она не помнила затруднительного финансового положения своей семьи и не помнила той ночи, когда слег отец. И она совершенно не помнила графа фон Брауэра.
Он как будто перестал существовать. Сильвия не помнила ни первой встречи с ним в тумане, ни последующего знакомства, когда он приехал в замок Белэм. Она не знала, что дала согласие выйти за него, и ужас той ночи в Эндикотте стерся из ее памяти, как мел с грифельной доски.
Потерявшая память девушка делилась возвращающимися воспоминаниями с Черити, которая была рада возможности помочь подруге восстановить картину ее жизни. Они выяснили, что у них много общего. Черити, как и Сильвия, чувствовала себя уютнее в деревне, чем в городе. Она тоже мало интересовалась модой и не любила фривольных развлечений. Сестра лорда Фэррона любила природу, поэзию и животных.
Первых две ночи Черити провела с Сильвией, дремля в большом кресле у ее кровати. Но на третью ночь Сильвия настояла на том, чтобы Черити ушла в свою комнату и как следует выспалась. Она чувствовала себя намного лучше и здоровее и вполне могла провести ночь сама. Черити долго колебалась, но в конце концов призналась, что очень устала и с большим удовольствием поспала бы в своей кровати.
Оставшись одна, Сильвия какое-то время читала, а потом притушила масляную лампу. Яркий лунный свет наполнил комнату, и она уснула.
Воспоминания, которые не приходили в часы бодрствования, начали оживать. Извиваясь, принимая странные и непостижимые формы, они коварно проникали в ее дремлющий разум.
Сильвия бежала по коридору. Кроваво-красные стены, такие же пол и потолок. Она бежала так, словно от этого зависела ее жизнь. За нею виднелась темная фигура, мужчина-преследователь. Она услышала его дыхание, его вкрадчивый голос: «Остановитесь, остановитесь. Будьте умницей. Остановитесь!» Она забежала за угол и остановилась как вкопанная. Перед нею была… кирпичная стена. Она оказалась в ловушке. Прежде чем она успела повернуться, на шею ей легли холодные пальцы, она неожиданно ощутила запах вина и воска для волос…
Сильвия с криком проснулась. Какой-то миг она не могла сообразить, где находится, и это усилило ее страх. Безумным взглядом она осмотрелась вокруг. Высокое окно. Сквозь муслиновую занавеску очень бледный свет падает на… неподвижную темную фигуру.
Снова издав крик, Сильвия вскочила с кровати и бросилась к двери. Обернувшись, она увидела, что занавеска поползла в сторону.
Выскочив в коридор, она побежала. Так может бежать человек, спасающий свою жизнь. Босые ноги стучали по толстому ковру, ночная рубашка развевалась. Она не знала, куда бежит и от кого. Так случилось, что стремительно обогнув угол, она налетела прямо на высокого, безмерно удивленного ее стремительным появлением джентльмена. Сильные руки поймали Сильвию, когда ноги ее подкосились и, захлебываясь слезами, она начала падать.