В полдень прибыло письмо от герцогини. Она сообщала, что в замке все хорошо, ни о графе, ни о помолвке в письме не упоминалось.
Сильвия продолжала оставаться в блаженном неведении относительно уготованной ей участи. В шесть вечера Сильвия и Черити разошлись по своим комнатам переодеваться к ужину.
Пожалуй, впервые в жизни Сильвия задумалась о том, что надевать. И почему герцогиня не прислала больше платьев? Теперь у нее есть всего два платья, которые не стыдно надеть: темно-синее и розовое. Она долго колебалась, какое выбрать, но в конце концов решила, что темно-синее выглядит изысканнее.
Она села перед зеркалом, стала причесывать волосы то так, то эдак, но все ей не нравилось. Разве можно привести себя в порядок, когда под рукой нет своих расчесок и своих украшений? Даже флакончика духов – и то нет!
Она наклонилась поближе к зеркалу. Глаза в отражении сверкнули, как два лунных камня. Сильвия пощипала щеки, как когда-то делала герцогиня, и облизала губы. Сойдет, решила она. Да, она была красивой. Волосы блестят при свете лампы, точно нива под солнцем…
Вдруг девушка вспыхнула и опустила глаза.
Почему это ее так волнует собственная внешность?
Когда позже Сильвия спускалась по лестнице, сердце ее забилось так, что она не сомневалась: его стук разносится по всему дому, как… как звон созывающего к ужину гонга.
– Сильвия! Вы изумительно выглядите! – воскликнула Черити, когда Сильвия вошла в столовую. – Не так ли, Роберт?
– Да, согласен, – отозвался лорд Фэррон. Его ищущий взор несколько встревожил Сильвию. Молодой человек как будто ждал чего-то от нее… какого-то слова, какого-то взгляда. Только она не понимала чего. Роберт подошел к девушке, чтобы провести к ее месту. Ее маленькая белая ладонь опустилась на его руку, как птичка на ветку.
Сосредоточиться на еде оказалось невозможно. Подавали черепаховый суп, артишоки, форель и тертые фрукты с меренгой, но Сильвия не чувствовала вкуса. Взгляд ее то и дело обращался на лорда Фэррона.
У него было такое волевое, умное лицо. Держался лорд очень сухо, но в нем чувствовалась скрытая сила, отчего у молодой леди мурашки шли по коже.
Она чувствовала, что Роберт был не похож ни на одного мужчину из тех, кого она встречала раньше.
Лорд Фэррон рассказывал о своей недавней деловой поездке в Лондон.
– На обратном пути, по дороге на Кингс-Кросс, я заглянул в букинистический магазин Кэлворта, – рассказывал он.
– Было бы гораздо необычнее, если бы ты не заглянул к Кэлворту, – усмехнулась Черити и повернулась к Сильвии. – Я начинаю подозревать, что где-то за пыльными книжными полками скрывается какая-нибудь мисс Кэлворт.
Сильвия вымученно улыбнулась.
– Ты угадала, – ничуть не смутился лорд Фэррон. – Фигурой она больше всего напоминает улей, а на подбородке у нее волосы. Увы, у нее столько поклонников, что я просто не могу к ней подступиться.
Черити рассмеялась.
– Лорд Фэррон, – негромко произнесла Сильвия, вы… кажется, интересуетесь звездами?
Лорд Фэррон устремил на нее проницательный взгляд.
– Ничего более интересного я не встречал… до недавнего времени, – сказал он и отвернулся.
Черити удивленно посмотрела на брата, потом повернулась к Сильвии.
– Вы знаете, что у Роберта есть телескоп? – напомнила она ей.
– Да, я помню, вы рассказывали, – ответила Сильвия. – Наверное, это… очень интересно… наблюдать за звездами с близкого расстояния.
– Это захватывающе! – заявила Черити. – И наверняка Роберт с радостью позволит вам воспользоваться телескопом.
Лорд Фэррон кивнул.
– Как только будет безоблачное небо, – пообещал он.
На следующее утро она наблюдала в окно, как лорд Фэррон выехал на прогулку. На черном жеребце хозяин Фэррон Тауэрс выглядел весьма внушительно. Домой он вернулся в самом начале двенадцатого. Сильвия услышала, как он крикнул конюху принять лошадь, и почувствовала, что от звука его голоса краснеет.
Немного позже к ней постучалась Хетти. Она принесла полную вазу розовых роз, покрытых капельками росы. Сильвия ахнула от восхищения.
– Это от кого? – спросила она.
Хетти с улыбкой покачала головой.
– От хозяина, мисс.
– От лорда… Фэррона?
Хетти кивнула, сделала книксен и, продолжая улыбаться, ушла.
Сильвия отнесла вазу к камину и поставила на полку. Когда она отошла в сторону, чтобы оценить, как смотрится букет, взгляд ее упал на «Поругание Лукреции». Девушка невольно содрогнулась.
Почему эта картина так тревожит ее, даже сейчас, когда у нее приподнятое настроение?