И именно по этой причине молодая леди никогда, ни на одну секунду не могла себе представить, что может существовать какая-то связь между графом фон Брауэром и ее «потерянной» ночью, когда лорд Фэррон и Черити спасли ее. Она бы никогда не оказалась дома у графа одна, не поставив в известность родителей, которые, естественно, настояли бы на том, чтобы ее кто-нибудь сопровождал.
Как ни претил ей граф, она не могла вообразить, что этот человек способен обманом заманить ее в свое логово.
Граф от злости начал яростно дергать себя за ус.
– Чем сильнее вы отталкиваете меня сейчас, тем больше будете жалеть потом! – прорычал он.
Сильвия промолчала.
Граф, веки которого начали тяжелеть, откинулся на спинку сиденья. В усах его блеснула слюна.
«Нет, – подумала Сильвия, – невозможно, чтобы этот человек когда-то мог привлекать меня!» Она чуть голову не сломала, пытаясь вспомнить хоть какой-нибудь связанный с ним миг душевной близости или романтики. Все впустую. Граф с таким же успехом мог быть призраком. Если бы не слова самого графа (подтверждаемые мачехой и сестрами), она бы воспринимала его как совершенно чужого человека.
К монотонному ритму колес измученный разум Сильвии добавил слова: «выйдешь замуж, выйдешь замуж, выйдешь замуж…»
Сильвия почувствовала какое-то движение у себя на коленях и посмотрела вниз. Оказалось, это ее собственные затянутые в перчатки руки нервно теребят шелк платья. Она быстро переплела пальцы и повернулась к окну. Увидев впереди свет, она поняла, что это освещенное окно мансарды Эпсли-хауса, лондонской резиденции герцогов Веллингтонов.
– На что это вы уставились? – спросил граф. У него был открыт лишь один глаз, но он был устремлен на нее.
– На… свет. Над деревьями. Желтый свет. Это горит окно какого-то дома у парка. Наверное… какая-то горничная штопает носки или… еще что-нибудь.
Голос ее замер. Открытый глаз графа горел в темном салоне кареты, точно раскаленный уголек. Потом вдруг он запрокинул голову и захохотал так громко, что Сильвия вздрогнула.
– Ха-ха-ха! Штопает носки! Ха-ха-ха!
– Что вас так… рассмешило, сэр?
– Вы! Если горничная не спит в такое время, то занимается она не носками. Хотел бы я увидеть того молодца, который сейчас… штопает с ней носки. Ха-ха-ха.
Грубый хохот графа превратился в кашель. Он вытащил из кармана носовой платок и сплюнул в него.
Сильвия вжалась в спинку сиденья и почувствовала, что потертый бархат пропитан запахом духов и воска.
– Я не хочу думать, сэр, что кто-то мог… соблазнить молодую горничную.
– Для этого служанки и нужны, – прорычал граф. Заметив потрясенное выражение лица Сильвии, он махнул на нее рукой. – Пф! Да что может такая кисейная барышня, как вы, знать о жизни?
Сильвия почувствовала, что у нее вспыхнули щеки. Страдания, которые обрушились на нее в карете, показались ей знамением страданий, которые ждали ее впереди. «Выйдешь замуж, выйдешь замуж, выйдешь замуж».
– Хотите знать, что я сделаю? – воскликнул вдруг граф. – Я займусь вашим образованием. Да! Я сведу вас с женщинами, которые знают, как доставить мужчине удовольствие! Я выбью из вас эту самоуверенность!
Прежде чем Сильвия успела сказать что-то в ответ, он высунулся в окно и крикнул кучеру:
– В клуб «Черная подвязка». Живее!
Сильвию швырнуло в сторону, когда карета резко развернулась и поехала в обратную сторону.
– Я бы хотела… вернуться домой, сэр, – испуганным голосом промолвила она. – Отвезите меня домой!
– Нет, моя дорогая! – воскликнул граф. – Я хочу, чтобы женщина, которая станет моей женой, лучше знала, как устроен мир.
Кучер подстегнул лошадей. Сильвия выглянула в окно посмотреть, куда они едут. Мимо мелькали красивые дома на Парк-лейн… большой темный парк. Они вылетели на Оксфорд-стрит… пронеслись через мрачный Сент-Джайлз… нырнули в лабиринт узких, плохо освещенных улиц, которые даже в такой ранний час не были пустынны.
В дверных проемах, как будто бесцельно, стояли фигуры, мужчины в плащах с надвинутыми на лица капюшонами садились и выходили из карет, исчезали в дверях под фонарями. Подобная активность в такое время, когда солнце давно село, а до рассвета оставались еще долгие часы, поразила Сильвию. Кто эти люди? Они когда-нибудь спят?
Карета остановилась у деревянной обитой гвоздями двери. Граф заставил Сильвию выйти первой, потом он махнул кучеру, чтобы отъехал дальше и ждал у поилки для лошадей.