Сильвия похолодела.
Почему граф так хочет на ней жениться, если совершенно очевидно, что он не испытывает к ней никаких теплых чувств, как и она к нему? Или именно последнее так распаляет его? Он не может справиться с желанием сломить ее волю, разбить ее сердце?
Граф резко повернулся, когда герцогиня что-то произнесла со своего кресла у камина.
– Что? – рыкнул он.
Голова герцогини показалась из-за спинки кресла.
– Я сказала: как хорошо все закончилось.
– Что хорошо закончилось, сударыня?
– Это. – Герцогиня подняла книгу. – После всех превратностей судьбы, после ошибок, похищения, убийства, землетрясения и многочисленных отсрочек юные любовники наконец оказываются вместе!
Она величественно поднялась из кресла и, сияя, посмотрела на графа и Сильвию.
– Не нужно мне превратностей! – вскричал граф. – Не нужно отсрочек! С меня хватит! Давайте просто сыграем эту свадьбу, и дело с концом.
Герцогиня немного опешила.
– Нам всем, конечно, не терпится…
– Достаточно! – выпалил граф и взял стек со столика, куда положил его до начала разговора. – Назначить свадьбу на конец этой недели.
Герцогиня бросила быстрый взгляд на Сильвию.
– Конец недели… но это на две недели раньше, чем планировалось.
– Либо конец недели, либо свадьбы не будет! – отрубил граф.
Сильвия сложила перед собой руки, ощутив нечто наподобие удовлетворения от вида герцогини, на время лишившейся дара речи.
Наконец-то мачеха увидела настоящее лицо графа фон Брауэра!
– На какой именно день? – пролепетала герцогиня, подходя ближе.
Граф поднял стек и начал чертить в воздухе буквы.
– Прочитали? – спросил он.
Герцогиня, глядя в воздух, промолвила:
– Кажется, я не… уследила.
– Попробую еще раз, – простонал граф.
– П-Я-Т-Н-И-Ц-А? – прочитала она.
– Браво! – Граф поклонился, сначала Сильвии, потом герцогине. – Как, оказывается, все просто, если захотеть. Значит, пятница. Остальное оставляю на ваше усмотрение.
С этими словами, сунув стек под мышку, граф широкими шагами вышел из комнаты.
– Вот это да, – зачарованно протянула герцогиня. – Похоже, он без ума от тебя, моя дорогая.
Сильвия не ответила. Взгляд ее был устремлен в то место, где граф рисовал ставшее вдруг зловещим слово. Она почти видела висящие в воздухе буквы, темные, грозные силуэты.
Пятница. День, когда ее судьба будет решена окончательно.
Сильвия терпеливо стояла в свадебном платье, пока портниха расправляла складки атласного шлейфа.
– Прекрасно! – выдохнула герцогиня.
– Если позволите, ваша светлость, – льстиво улыбаясь, промолвила портниха, – это восхитительное платье, и заузить его было совсем не сложно.
– Там не так много нужно зауживать! – тряхнув головой, сказала герцогиня.
– Да, самую малость! – поспешила согласиться портниха.
Герцогиня, не уверенная, что над ней не посмеялись, на всякий случай вперила в нее строгий взгляд. Портниха взялась за работу с удвоенной энергией. Ей нужно было укоротить шлейф, поскольку герцогиня посчитала его слишком длинным для маленькой часовни, в которой должно было проходить бракосочетание. Для ее свадьбы такой шлейф был уместен, потому что они с герцогом венчались в соборе.
– Хочешь укоротить шлейф на три или на четыре фута? – спросила мачеха Сильвию.
– Решайте вы, мама, – устало проронила Сильвия. Она даже не посмотрела на себя в зеркало.
– Четыре, – велела герцогиня портнихе.
Еще несколько булавок были приколоты, и Сильвии позволили снять платье.
А платье в самом деле очень красивое, подумала Сильвия. Вот только для нее оно станет саваном.
Она извинилась и сказала, что хочет подышать свежим воздухом.
Выйдя из замка, она увидела фигуру с зонтиком, приближающуюся со стороны деревьев. Сердце ее заколотилось, когда она узнала Черити Фэррон!
Черити остановилась в футе от нее. Несколько секунд две девушки молча смотрели друг на друга. Потом Черити улыбнулась и протянула руку.
– О, я так рада вас видеть! – воскликнула Сильвия, пожимая руку подруге. Но где ваша карета?
– Я оставила ее у ворот и пошла пешком. Воздух такой чистый, такой свежий! К тому же я не была уверена, что мне здесь будут рады, поэтому не хотела привлекать к себе внимание, а мне нужно передать вам послание.
Сильвия удивилась:
– Не были уверены, что вам будут рады?
– Для вашей мачехи я и брат – одно и то же, а его она прогнала из вашего лондонского дома. Вы сами об этом рассказали в последнем письме.
Сильвия зарделась.
– Ах, да. Мне было так стыдно… за ее поведение… когда я узнала.