– Дорогая моя, но у нас нет на это денег, – тихо промолвил герцог, жалея, что об этом приходится говорить при Томпкинсе.
Герцогиня, нахмурившись, посмотрела на него с другого конца стола:
– Что ты сказал, дорогой?
Герцог сдался:
– Я сказал: у нас нет денег.
– Нет денег, чтобы купить хотя бы новые занавески? Нет денег, чтобы сделать ремонт в комнатах? Тогда я просто умру!
– Не умрешь, если нас будут кормить такой ветчиной, – проворчал герцог, беря нож и вилку.
– Что толку от ветчины, если у тебя незамужняя дочь! – вскричала герцогиня.
Сильвия перехватила взгляд Томпкинса, который закашлялся в белую перчатку, и сама едва удержалась, чтобы не прыснуть.
– А как же первый бал для Сильвии? – продолжила ее светлость. – Как нам его, по-твоему, устраивать?
Герцог беспокойно поерзал на стуле:
– Мне сначала нужно разобраться с несколькими счетами, дорогая.
Герцогиня ворчала весь обед, и Сильвия обрадовалась, когда наконец пришло время ложиться спать.
Той ночью она заснула быстро, и снились ей луга, покрытые похожими на звезды цветами.
Когда на следующее утро Сильвия проснулась, над травой еще висел густой сказочный туман. От песни взмывающего в небо жаворонка у девушки затрепетало сердце. Наспех одевшись, она поспешила вниз завтракать. Отец с угрюмым видом сидел за столом один. Однако лицо его прояснилось, когда он увидел дочь.
– Кухарка встала затемно и испекла для нас великолепный хлеб, – сказал герцог. – Есть еще свежие яйца и каша.
– А где мама? – спросила Сильвия, намазывая маслом кусок хлеба. Она любила герцогиню и называла ее «мама», хоть та и не была ее настоящей матерью.
– Еще не вставала. Я велел горничной отнести ей чай.
– Какое красивое сегодня утро, – вздохнула Сильвия.
– Да, – согласился отец. – Хочешь покататься?
Глаза Сильвии удивленно округлились:
– У нас еще остались лошади?
– Да, – кивнул герцог. – В конюшнях мало что осталось, но, кроме лошадей для кареты, у меня все еще есть пара лучших гунтеров в графстве. Они происходят от моего старого коня Лансера.
– Так едем! – воскликнула Сильвия, вскакивая со стула.
Герцог рассмеялся.
– Ты не доешь бутерброд?
– Нет, нет. Когда я вернусь, аппетит у меня будет лучше.
Его светлость встал.
– Что ж, тогда нам стоит найти сапоги для верховой езды. Думаю, в сарае у конюшни должна быть целая куча.
Спустя полчаса Сильвия и ее отец уже скакали прочь от замка.
Обогнув лес, они на лошадях перепрыгнули забор и выехали на открытое пространство. Разогревшись, лошади перешли на галоп, и Сильвия с наслаждением почувствовала, как ветер заиграл в ее волосах.
– С того холма видно море, – крикнул герцог через плечо.
Местность вокруг была большей частью плоская, и то, что он назвал холмом, было всего лишь небольшой возвышенностью, но, заехав на нее, они действительно увидели серые просторы Северного моря.
Отец и дочь спустились на другую сторону холма, где из-под мшистых камней пробивался ручей. Там они спешились, а лошади наклонили головы, чтобы напиться. Вокруг царила густая тишина, нарушаемая лишь криками камышницы.
– Я вижу, ты не жалеешь, что пришлось уехать из города, а? – спросил герцог дочь, помолчав.
– О, папа, как вы могли такое подумать? Вы же знаете, как я люблю деревню. Приятно, конечно, было ездить каждый год на Ривьеру, но я бы с бóльшим удовольствием приезжала сюда.
– Гм, – проворчал герцог. – Для меня это точно было бы лучше. – Какое-то время он сидел, задумчиво поглаживая бороду. – Знаешь, дорогая… Я не рассказал вам худшего.
Сильвия в тревоге посмотрела на него.
– Что вы имеете в виду, папа?
Герцог, преодолевая стыд, начал:
– В казино я терял намного больше, чем все думают. На Ривьере, в Париже, в Лондоне… Ночь за ночью я играл, и ночь за ночью проигрывал. Удача отвернулась от меня. Забыла меня навсегда. Возможно, мне придется продать наш лондонский дом, чтобы расплатиться с долгами.
– О, папа, – пробормотала дочь. – Это ужасно. Мама уверена, что мы когда-нибудь сможем вернуться.
Отец с несчастным видом вздохнул.
– Быть может, мне не придется… продавать замок, если дела не пойдут лучше.
– Продать замок? – в ужасе воскликнула Сильвия.
– Я надеюсь, до этого не дойдет, – торопливо прибавил герцог. – Но у меня просто нет денег для ремонта замка. Нет денег для твоего бала. Чтобы протянуть следующий год, мне придется продать кое-какие картины из нашего лондонского дома. Я договорился с торговцем, он на следующей неделе съездит туда и сообщит мне, сколько они могут стоить. Только, Сильвия, ни слова мачехе, хорошо? Я не хочу ее заранее тревожить. Обещаешь?