А ещё среди личного состава слушателей кого только нет. Тут и офицеры воздухоплавательного парка в синих мундирах, и артиллеристы из Варшавской губернии, и даже морская форма то и дело в толпе мелькает. Читаешь лекцию в классе, и от разнообразия цветов в глазах рябит. Нет, пора приводить всю эту анархию к порядку, к единообразию. Был ведь у меня по этому поводу разговор с Его высочеством, был, да забылся. Значит, пришло время напомнить.
И понятно, кого именно напомнить обязали. Меня, конечно же, по понятным причинам. Опять придётся выслушивать жалобы на нехватку средств, на малое финансирование, на жадность господ из ГАУ. А ведь снабжают нас очень хорошо, почти все заявки выполняют быстро и без проволочек. Наверное, Александр Михайлович всё не может забыть свою неудачу с кораблями? Да, возможно, случайно подслушал ещё весной разговор между Александром Александровичем и Марией Фёдоровной как раз на эту тему, потому-то и знаю, что говорю. Но, не вслух. Нечего про такое вслух болтать. Да и вообще лучше не болтать…
Форма, форма… Мелочь? Ерунда? Как бы не так! С подобных мелочей и начинает выковываться стальной армейский, да и не только армейский, порядок…
Дальше обсуждение как-то быстро сошло на нет, и наш начальник решил подвести черту в этом совещании:
— Так что? Вопросов по начальной сумме нет и озвученным господином поручиком предложений нет? Я так и думал. Господа, решения приняты, собрание считаю законченным, и предлагаю разойтись. Завтра у нас с вами слишком трудный день…
И ещё одно. Скоро весна, парк авиатехники в школе практически заполнен, а вот бомб нет. А ведь я помню, как уверял меня его императорское величество, что их уже заказали на заводе. И как-то утратил я контроль за этим заказом, слишком много всего разного навалилось. Всё «в трудах и заботах, аки пчела».
Ну и уж коли я стану разговаривать с его высочеством, то запрошу-ка аудиенцию у Марии Фёдоровны. Точно не знаю, сроков и времени тоже не припомню, но вроде бы как она взяла под личный патронаж производство пулемётов «Мадсена» в Коврове перед революцией. Но это там, у нас было, а как здесь? Повторилось оно или нет? Или сначала узнать, владеют ли датчане нужным мне заводиком или нет? И если нет, то осторожно подтолкнуть императрицу к принятию нужного нам всем решения? Пусть как и там везут сюда оборудование, поставляют комплектующие и обучают технических специалистов. Это побыстрее будет, чем своё производство с «нуля» начинать.
И ещё одно. В ГАУ я видел Фёдорова. Должность он занимает не то чтобы большую, но если это ТОТ Фёдоров, конструктор и изобретатель в недалёком будущем русского автоматического оружия, то…
Тут подумать нужно, чтобы горячку не пороть. А ведь есть, насколько я помню, ещё и Мосин с Дегтярёвым. С первым-то всё понятно, а со вторым? Эх, как бы мне разорваться на несколько Николаев Дмитриевичей, чтобы везде успеть? А ведь заманчиво, очень заманчиво. Это ж какие перспективы открываются…
И что? Ещё и сюда влезать? А нужно ли? Автопредприятия мне не хватает и всех связанных с ним хлопот? Купить-то я его купил, а перестраивать согласно моим задумкам на что буду? А оборудование закупать, материалы и комплектующие? А зарплату рабочим и специалистам с чего выплачивать? И какой ещё завод в Коврове может быть в подобных условиях?
Правильно, никакой!
Сказал я и усмехнулся. Мне порой кажется, что не я по жизни иду, а жизнь меня за руку ведёт. По какой-то своей дороге. А я и не сопротивляюсь особо, ведь никуда, ни в какие трясуны она меня ещё не заводила и пока всё делается мне на благо. Мне и Российской Империи. А это главное. Так что нужно при случае влезать, обязательно нужно…
Как-то вечером после занятий сижу в гатчинской школьной столовой и уплетаю за обе щеки поздний ужин. Школьная столовая это не общеобразовательная, а наша, авиационная Школа, чтобы не запутались. И тут вестовой прибегает, из унтер-офицерского технического состава. Подбегает, не доходя до столика переходит на строевой, хорошо ещё что руку к фуражке не прикладывает, потому как на входе её снял и в левой руке её тискает.
Тут-то я его и приземлил, остановил волевым взмахом руки, поманил к себе:
— Не шуми. Видишь, офицеры после напряжённого трудового дня отдыхают. Поэтому присаживайся вот сюда, я разрешаю, и докладывай потихоньку, что случилось?
— Ваше благородие, вас его благородие полковник Кованько к себе требует! — унтер наклонился над столом и тихо добавил. — Говорит, срочно.
— Сейчас буду. Можешь идти, — отпустил унтера. Проследил взглядом, чтобы столовую успешно покинул, а то мало ли кто из офицеров привяжется? Вроде бы как подобных отношений пока удавалось избегать, с моей подачи велась среди слушателей школы определённая работа в этом направлении, но и в офицерскую столовую младший состав тоже раньше не захаживал.