— Получилось, Константин Романович? — я даже ложку положил в ожидании ответа.
— Получилось, получилось, — проговорил скороговоркой офицер и проглотил первую ложку похлёбки. Прожевал, проглотил, закрыл глаза. — Вкусно!
И замолчал, начал метать в рот ложку за ложкой настолько быстро, что я опешил.
— Чему вы так удивляетесь, Николай Дмитриевич? — отодвинул в сторону опустевшую косушку полковник и потянулся за другой, полной плова. — Послужите с моё, ещё и не так хлебать научитесь.
— Научусь, никуда не денусь. Так что там с «подарком»?
— Да ничего, оставят пока здесь, в городе, у той самой семьи. Потом, по окончании нашей с вами экспедиции, заберут их с собой, в Верный. Пристроят обоих к делу.
И тут же добавил, опередив мой вопрос:
— Вольными они останутся. Рабами их никто делать не станет, мне Наливайко в том лично слово дал.
— Можно ему верить? — не удержался.
— Вы только что-то подобное не ляпните в казачьей среде. Мигом в круг вызовут за оскорбление.
— Да не ляпну, не беспокойтесь, — поморщился. — Так всё-таки, можно ли ему на слово верить? Ведь речь об иноверцах идёт?
— Можно, уж будьте уверены. Кстати, с вас полсотни рублей.
— Это ещё за что?
— Пришлось дать казакам сто рублей на содержание сироток. Иначе бы нам с вами никак не удалось от них избавиться. Или вы против?
— Да разве я могу быть против? — возмутился.
— Ну и хорошо. Я почему-то тоже так подумал, что вы не пожалеете полсотни рублей за возможность переложить заботу о детях на чужие плечи…
И как-то это так прозвучало, что я себя, мягко сказать, не в своей тарелке ощутил. Но ничего говорить не стал, нечего было казакам этот подарок из кишлака забирать. Пошутить хотели? Вот пусть сами и расхлёбывают последствия столь глупой шутки. А ста рублей мне и впрямь не жалко. Деньги эти для местных очень большие, их не только на прожитие хватит, но и на будущее приданое девчонке.
Впрочем, будущее это настанет очень скоро. Как только слух о таких деньгах разойдётся по округе, так от желающих взять в жёны девчонку отбоя не будет. Они же тут рано замуж выходят.
А деньги и впрямь для местных большие. Помню, рассказывали мне в той жизни реальный случай, как здесь же девчонок за канистру керосина из семьи в рабство отдавали. С условием кормить хотя бы раз в сутки куском хлеба…
Дальше разговор свернул на всякую застольную ерунду, потом полковник поинтересовался готовностью к вылету.
— У меня всё готово, жду вашей команды, — ответил, и побыстрее заработал ложкой. Не успеваю я за полковником в славном деле поглощения пищи…
— Нужно будет с собой взять кое-какой груз, — как бы между делом добавил Изотов.
— Что за груз? — насторожился сразу. Чтой-то полковник глаза в сторону отводит?
— Сейчас подвезут прямо к ангару и вы сами увидите, — ушёл от ответа жандарм, чем ещё больше меня насторожил. — Вы доели? Тогда пора вылетать. Команду выставить оцепление я уже дал. И помощников направил полог в ангаре расшнуровать.
— Хорошо. И я готов. Осталось только переодеться…
Запустились, прогрели мотор и убрали колодки. Выкатились на полосу и сразу приступили к разбегу. Обороты вывел на взлётный режим, ручка отдана от себя, педалями выровнял самолёт по центру грунтовки и поставил их в нейтральное положение. Всё равно ветра нет, штиль. И зной. Катимся, неспешно разгоняемся и набираем скорость. Медленно-медленно. В очередной раз пожалел, что механизации крыла нет. Эх, сюда ещё предкрылки с закрылками установить, и насколько проще и легче взлетать было бы.
Прошлый раз груза больше было, но и взлетали ночью, когда воздух холодный. Вспомнил о грузе и плечами передёрнул. Трупный запах хоть и вытягивает наружу сквозняками, но в нос то и дело эта вонь попадает. Ну, Изотов, удружил! И ведь ничего не сделаешь, никуда не денешься. Пришлось загружать в кабину останки того самого тела в изодранном френче. Доказательство присутствия англичан на нашей стороне границы везём, как-никак…
Ладно, мы, у нас кабина хоть как-то продувается, но и то дышать противно. А каково было казакам, когда они на лошади всё это везли? Бедолаги…
Но тут я вспомнил о «подарке», и всё сочувствие словно ветром сдуло.
Всё катимся и катимся, разгоняемся, набираем скорость ужасно медленно. Половину полосы прокатились, мотор ревёт на максимальных оборотах, а толку мало. Жарко же, воздух разреженный. Бежим дальше. Вон уже и ограничивающие полосу флажки показались. Там и оцепление заканчивается. Зато такыр, плотная, иссохшая до состояния камня земля, дальше продолжается.