Потихонечку набираю высоту, но опять же выше полсотни метров не лезу. Ни к чему женскую психику на прочность проверять.
Стараюсь не болтать машину в воздухе, прилагаю всё своё мастерство, чтобы вести аппарат «по ниточке». Так и для пассажиров будет хорошо, и мне проблем меньше. А то кто их знает, что вестибулярный аппарат выкинет? Отмывать после полёта кабину нет никакого желания…
Затягиваю первый разворот, «размазываю» его, выполняю практически без крена. На выходе оказываемся над городскими окраинными кварталами и направляемся в сторону центра. Не нарочно, оно само как-то получилось.
Специально не прислушиваюсь, но (а как тут не услышать, если до пассажиров за спиной всего-то метр расстояния) слышу, как князь увещевает княгиню:
— Душа моя, да ты только глянь, какая красота по сторонам! Облака словно клоки ваты. Отсюда они совсем другие, не такие, как с земли смотришь А внизу-то как интересно!
И мальчишка тоже всё отлично слышит. Потому что тут же подхватывает:
— А город, город сверху какой игрушечный! Домики словно коробочки. И лошадки такие маленькие. А человечки какие смешные! Смотрите, смотрите, головы вверх задирают, нам руками машут.
— Николай Дмитриевич, вы же можете их в ответ как-то поприветствовать? Прошу вас…
Киваю, почему бы и не исполнить просьбу столь важной персоны? Тем более, княгиня вроде бы как успокоилась, пришла в себя. По крайней мере, больше я за спиной никаких молитв не слышу. Нет, между собой они продолжают общаться, но там больше восторга и удивления, чем опаски и страха.
Плавно покачиваю крыльями под восторженный писк мальчишки и отчётливое оханье княгини за спиной. Но оханье, в отличие от писка, тут же пропадает, и князь настойчиво упрашивает «помахать» крыльями ещё раз. Выполняю и эту просьбу, мне не сложно, а людям в радость. И почему-то уверен, что не забудет он ни свою просьбу, ни моё молчаливое согласие.
Второй разворот выполняю почти над центром и умышленно выхожу из разворота с таким расчётом, чтобы по правому борту оставить кое-что примечательное. Первым реагирует, кто бы сомневался, мальчишка:
— Смотрите! Это же наш дворец!
Ага, заметили. А почему это самолёт в правый крен так тянет? Выравниваю машину по горизонту…
— Где? Где? — оживляется княгиня.
— Да вон же, вон же он, — почему-то громкий голос князя доносится с правой, а не с левой от меня стороны.
Непроизвольно оглядываюсь, а он перебрался на правую сторону, навалился на супругу, оба носами к окну прилипли, вниз смотрят.
Понятно теперь, откуда у нас крен образовался. Придётся помочь им. Аккуратно кладу ручку вправо, а чтобы не войти в вираж и лететь прямо, удерживаю самолёт на прямой левой педалью. Летим, так сказать, на правом боку. Восторженные охи влиятельных пассажиров за спиной становятся громче, а мальчишка даже умудряется разглядеть во дворе дворца пушку:
— А вон наша пушка, смотрите? Прямо напротив оленя…
К большому сожалению пассажиров, скорость у нас хоть и невеликая по моим меркам, но центр города мы буквально проскакиваем. Над окраиной выполняю третий разворот, уже начинаю потихоньку готовиться к посадке. Всё спокойно, полёт нормальный, скоро сядем… И тут неожиданно из-за спины прозвучало предложение-вопрос Николая Константиновича:
— Николай Дмитриевич, может быть вы покажете нам то, что показывали ЕИВ в Петербурге?
Понять, чего здесь было больше, предложения или вопроса, много ума не нужно, да и какая уже разница? Отказаться могу, не думаю, что князь в воздухе на своём настаивать будет, но потом обязательно как-нибудь отыграется. И княгиня молчит. Значит, одобряет просьбу мужа. Про мальчишку вообще молчу, у него сразу глазёнки в сверкающие от счастья прожектора превратились. Ну и как такому отказать?
— Хорошо! — кричу и киваю головой.
Выполняю четвёртый, выхожу на посадочный курс и иду по прямой. Предупреждать или не предупреждать о манёврах великокняжескую чету? А не стану! Пусть по полной хапнут острых ощущений.
Обороты на «малый газ», ручку от себя и самолёт опускает нос. Я говорил, что мы летим на высоте полсотни метров? Поверьте, это только кажется, что много. На самом деле три-четыре секунды и до земли рукой подать, дотронуться можно!