Глава 15
А ещё через три недели неспешного путешествия мы вернулись в столицу.
Как водится, никому мы здесь не нужны, никто нас не ждал. Пришлось лично садиться на телефон и заниматься организацией перевозки всего нашего имущества на завод. Изотов грамотно свалил на доклад, прихватив свои записи и фотоаппаратуру, и даже не предложил свою помощь в этой круговерти. Все прошедшие недели он со своим фотооборудованием не расставался, буквально спать с ним ложился — укладывал кофр с плёнками и камерой в изголовье роскошного купейного дивана. И так спал. Ужас! Первое время у меня в голове подобное не укладывалось, и кого опасается? Меня, что ли? Да не может быть! Посмотрел разок, полюбопытствовал — лежит в позе эмбриона, колени к животу поджал, а подбородок к груди, кофр же чуть ли не треть дивана занимает…
А потом плюнул, ну хочется человеку подобной ерундой заниматься, ну и пусть страдает себе на здоровье. То есть, на потерю его самого. Такое скрючивание вряд ли здоровому сну способствует…
Вот и сейчас Изотов счёл первостепенным отвезти фотоматериалы к себе в Отделение. А мы со всем имуществом так, на заднем плане оказались. Ну, да, никуда мы уже не денемся, и ничего с нами теперь не случится. Использованный материал, отработанный…
Или посчитал, что чем ближе к столице, тем вроде бы как безопаснее и порядка больше? Святая простота.
Пришлось тратить энное количество времени на заполнение необходимых бумаг у начальника путей, на формирование нового состава, теперь уже только с нашим грузом на укутанных брезентом платформах и, наконец-то, отправлять эшелон на завод.
Намёрзся под открытым небом, как собака. Ночь, морозец с ветром, скользко, снежная корка замёрзла, ноги то и дело на ледяном насте разъезжаются, приходится руками размахивать в попытках удержать равновесие. Намаялся так, что на завод не поехал, отправился домой.
Разгружаться будем завтра, в моём личном присутствии. Доверять кому-либо это дело я не готов. В общем, всё сам да сам. Домой я попал уже затемно. Впрочем, темнота сейчас наступает быстро, солнце за горизонт рано уходит, ещё и облачность света не добавляет, давит сверху серым мокрым одеялом. И пусть рабочий день в учреждениях ещё не закончился, и заводоуправление как бы вовсю трудится, но пока эшелон дотелепается, пока то-сё, сколько времени пройдёт? А я уставший и торопиться мне некуда. Изотов за меня пусть торопится и отчитывается…
В отцовском доме всем оказалось не до меня. Отца не увидел, даже Лизонька в коридор мордашку высунула на шум, меня увидела и вроде бы как обрадовалась, но встречать брата не стала, приложила пальчик к губам, нахмурилась, состроила весьма озабоченную мордаху и скрылась. Кругом тишина, я уже о плохом подумал, насторожился. И, главное, не видно больше никого. Где отец? Мачеха? А горняшки с лакеями? Дворецкий руками разводит и тоже палец к губам прижимает. Попытался его осторожно расспросить, да он лишь руками заполошно замахал и снова палец к губам приложил. Пожал плечами, да и поднялся в свою комнату. Да что ж за день сегодня такой!
Не успел переодеться, как объявилась Сашенька. Ну, наконец-то! Я уж было обрадовался, почему бы и не воспользоваться ситуацией, раз уж в доме тихо? Руки протянул, да не вышло ничего. Руки мои в сторону смахнули, мне строго пальчиком погрозили и, придвинувшись близко-близко, на ухо прошептали:
— К Дарье Александровне акушерку с доктором вызвали. Вся прислуга по своим комнаткам сидит, их светлости строго-настрого запретили их покидать, чтобы не дай чего!
Понятно, и здесь сглаза опасаются. Но это личное дело каждого человека. А я-то почему должен в пролёте оказываться?
Ну, акушерка, и что? Дело житейское, женское, к чему такая таинственность? А моментом воспользовался, поймал неосторожно приблизившуюся ко мне девушку. А не нужно было настолько близко прижиматься.
— А ты почему приказ нарушила и вышла из своей комнатки? — прошептал в маленькое ушко.
— Только ради вас, — замерла девушка. — Кто ещё вам это расскажет?
И пока я раздумывал, что на это ответить, Сашенька тут же упёрлась руками мне в грудь, вниз нырнула, кольцо рук разорвала и юрким ужиком вывернулась из моих объятий. Удерживать не стал, позволил вывернуться.
Горничная отпрыгнула к выходу, обернулась, вновь погрозила пальчиком и улыбнулась этакой дразнящей и провоцирующей улыбкой. Дёрнулся в её сторону, да не успел перехватить, девушка уже выскользнула за дверь. Ну, беги, беги, егоза.
Переодеваюсь, а сам прикидываю, что дальше делать? Как поступить? Раз акушерка, то понятно, почему все в доме на нервах. Пройти к отцу, поддержать своим присутствием, что ли? Или не ходить? Схожу, пожалуй, от меня не убудет. Обозначусь.