Сидеть с ним не стал, да и не до меня ему. Скорее мешаю, чем поддерживаю. Постоял, послушал доносившиеся из-за двери глухие стоны, да и пошёл в столовую. А куда ещё? У меня тоже стресс, мне его заесть надо. Потом всё-таки вернулся к отцу, не стал пока от семьи отдаляться.
Роды прошли быстро, уже к вечеру у меня братец появился. Доктор уехал, но обещал вернуться к утру. Акушерка осталась, к роженице подпустили отца и Лизу, меня пригласили чуть позже. Зашёл, поздравил родителей с новорождённым, пожелал всем здоровья и счастья, да и вышел. Нечего лишний раз своим видом глаза мозолить. Отцу не до меня, а мачехе я и даром не нужен…
Полковник Изотов первым делом прямо с вокзала к начальнику Корпуса на доклад поспешил. Мелькнувшую было мысль, что не стоит оставлять Николая Дмитриевича без поддержки в хлопотах по разгрузке вагонов благополучно отставил в сторону. Доклад важнее. А князь и один теперь справится, не на Памире же находится, а дома. Тут, как известно, и стены помогают.
Подробно рассказал Шефу обо всём произошедшем за это время, особо выделил эффективность применения нового оружия и техники и приложил свои доклады и восторженные отзывы начальника Памирского отряда.
— Фотографии сделали? — внимательно выслушал занимательный доклад генерал-лейтенант Пантелеев. — Отпечатали?
— Посчитал, сначала правильно будет доложить о возвращении, — вытянулся полковник.
— Хорошо. Как только будут готовы фотографии, сразу с ними ко мне, — начальник Корпуса отпустил подчинённого и уже в спину выходящему из кабинета полковнику добавил, заставив того обернуться в дверях. — В любое время и без доклада.
— Будет сделано, ваше превосходительство, — Изотов лихо щёлкнул каблуками сапог и заторопился к выходу.
Несмотря на спешку, в лаборатории с проявкой плёнок и печатью провозились до поздней ночи. И незадолго до полуночи Константин Романович вновь был приглашён адъютантом в кабинет Шефа Корпуса.
— Сделали? — нетерпеливым вопросом встретил полковника Александр Ильич. — Показывайте!
Шеф долго рассматривал снимки, то приближая каждый из них к глазам, то, наоборот, отдаляя. Несколько снимков попросил прокомментировать. Наконец тщательно вытер пальцы платком и доверительно пояснил подчинённому:
— Бумага ещё не просохла. А я не люблю мокрое.
Приказал Константину Романовичу собрать всё обратно в пакет и взялся за телефон, назвав телефонистке номер вызываемого абонента. Изотов на мгновение замер. Генерал-лейтенант произнес несколько коротких фраз, выслушал ответ и аккуратно положил трубку на рычаги. Глянул на часы.
— Государь нас ожидает. Поехали! — Пантелеев снял с вешалки шинель и шапку, подождал, когда то же самое проделает подчинённый. И нахмурился. — А почему вы в фуражке? У нас уже давно перешли на зимнюю форму.
— Не успел, — откликается Константин Романович и проверяет, правильно ли села фуражка на голову. — С вокзала прямо к вам на доклад поспешил.
— Похвально, похвально, — кивнул Пантелеев и всё же пробурчал вполголоса. — Но и форму одежды следует соблюдать. И снег уже сколько раз выпадал!
Доклад Государю был прерван в самом начале. Государев порученец приоткрыл дверь, приблизился:
— Ваше Императорское Величество, только что доложили, на Путиловском заводе пожар. Горит только что прибывший эшелон, — порученец перевёл глаза на Изотова. — Ваш эшелон…
Подняли меня ночью…
Только-только голову к подушке прислонил, только в сонные грёзы уплывать начал, как тихонько скрипнула дверь и меня окликнули:
— Ваша светлость, Николай Дмитриевич, тут к вам посыльный, срочное что-то передать желает.
Пришлось вставать, накидывать халат и отправляться вниз. И уже там, в грязном, закопчённом человеке узнал Прохора, моего недавнего помощника.
— Что случилось? — спрашиваю ещё с лестницы. Похоже, надо спешно возвращаться назад, к себе в комнату, и срочным порядком одеваться.
— Вагоны загорелись, вашство, — шмыгает носом парень.
— Потушили?
— Тушат, — утирает лоб Прохор. Размазывает грязь и копоть по всему лицу. — Ещё и цех пожечь хотели, да сторожа заметили, тревогу подняли.
И после коротенькой, едва заметной паузы добавляет:
— Ещё стрельба была, раненые есть и убитые…
— Наши? — не спросить не могу. Фразы выдаю короткие, рваные, но так и нужно, нечего тут рассусоливать.
— Нет, — торопится Прохор. — Чужие все.
Это просто отлично, что чужие. Не зря, значит, на охране в своё время настаивал. Вот и пригодилось.