А ведь я уже всё это говорил, объяснял не так давно. И снова здорово, неужели ничего не поняли?
— К середине лета, — смотрю государю в глаза, взгляд не опускаю, стараюсь, чтобы голос мой звучал твёрдо. — Но лучше рассчитывать на его конец.
— Поясните, почему такая задержка? Что сложного в этих ваших самолётах? — хмурится император. — Две педальки и ручка. В автомобиле их и то больше. Мне из Ташкента Николай уже второе письмо прислал, с просьбой разрешить ему самому летать. Ему и его супруге. Они же научились как-то? Причём он сам пишет, что за гораздо меньшее время?
— Научились со мной, — терпеливо объясняю. — Я же рядом сидел, помогал управлять самолётом. Для самостоятельных полётов им обоим ещё очень рано. Поэтому осмелюсь дать совет вашему величеству — не давайте им такого разрешения. Разобьются!
Смотрю, Куропаткин с Пантелеевым зашушукались, в мою сторону неприязненно поглядывают. Похоже, не понравилось обоим, что я осмелился советы государю давать!
— Не дал и не собираюсь давать, — сердится государь. — И с вами ещё поговорю на эту тему обязательно, выражу своё монаршее неудовольствие.
Но пока разговаривает со мной нормально, прочь не гонит. Так что можно продолжать:
— Что же касается авиарот, то и с ними не всё просто. На бумаге создадим, она всё стерпит. На деле же сложнее. Заполнить штаты необходимыми специалистами можно будет только после выпуска из Гатчинской школы, не ранее.
— Почему? — перебивает меня государь. Куропаткин открыл было рот, но тут же его захлопнул.
— Потому что неизвестно, сколько именно человек смогут дойти до выпуска.
— Что значит, неизвестно? — всё-таки не утерпел Куропаткин. — Сколько поступит на курсы, столько и выпустится.
— Сомневаюсь, — пожимаю плечами. — Поэтому рекомендовал бы сразу увеличить набор. Чтобы не оказаться у разбитого корыта.
— Да почему? — сердится военный министр.
— У кого-то просто не получится летать, у кого-то здоровье не позволит. Да много причин может быть на самом деле.
— Как это здоровье не позволит? Они же офицеры?
— Это как с морской качкой, к примеру. Не каждый же способен во флоте служить? Так и тут…
— Глупости какие-то, — Куропаткин смотрит на меня с неприязнью во взгляде.
— В процессе обучения и посмотрим, глупости это или нет, — в который уже раз пожимаю плечами.
— Хорошо, я вас услышал, — государь останавливает собравшегося ответить министра движением ладони. — Набор в школу увеличим. Это не трудно, насколько я знаю. Это всё?
— Нет, не всё, — не обращаю внимания на дёргающего меня за полу кителя Изотова, игнорирую страшные глаза Пантелеева. А на военного министра сам Бог велел не смотреть.
— Что ещё? — хмурится его величество.
— Самолёты, — вздыхаю. — Даже к лету мы не сможем построить необходимое количество самолётов для двух авиарот. Тем более, если речь идёт о новых моделях.
— Представляю, что вы мне сейчас наговорите, — теперь уже вздыхает государь. — Впрочем, до сей поры вы ничего просто так не говорили. Приступайте, я вас внимательно слушаю.
Ну я и приступил. Для нового самолёта и моторы новые нужны. Где их взять? А где строить? Если на заводе ещё можно постараться учебные самолёты собрать, то новые уже нельзя, площади не позволят. Нужно расширяться. И набирать специалистов, ведь объём всех работ тоже увеличится. А это деньги. Большие. Я уже не говорю о материалах, которых потребуется в значительно большем количестве. Ещё немалые деньги. И алюминий. Мне нужен алюминий. На одной фанере с перкалью далеко не улетишь.
Много не говорил, но и того, что перечислил, было достаточно. Так и сказал, что это основное, второстепенное потом всплывёт. И ещё в заключение напомнил про недавний сожжённый эшелон, про покушение говорить не стал, и без меня государь должен знать. Зато в связи с этим про увеличение штатов охраны добавил, и про секретность. По тому, как резко успокоились и переглянулись господа министры, понял, что угодил в цель.
Так что как бы государь не торопился, а аудиенция несколько затянулась…
Глава 17
Никакого отдыха не получилось. Единственное, что вышло, это переодеться после приёма в рабочую одёжку, ту, что попроще, и сходу рухнуть в дела. Не окунуться, не приступить, а именно рухнуть. С маху, с лёту! Нужно было всем всё сразу и, желательно, побыстрее. Как это всегда и бывает. В общем, началось в колхозе утро. Машину никуда не отпускал, поэтому помахал на бегу домашним ручкой, предложил отцу все расспросы отложить до вечера, и был таков.
А ещё нужно было новый мундир построить. Или пошить, это слово слух не режет. И приучить нового себя к практически постоянному ношению формы с наградами. Непривычно же. Или отвычно. С формулировкой спорить не стану, тут каждому своё, а смысл остаётся. За скорость пошива пришлось доплатить, но здесь я даже сомневаться не стал, отсчитал недрогнувшей рукой, сколько запросили. Построили быстро…