— Подошёл бы, тут вы правы. Не удержался бы точно, — неожиданно отказался от своего прежнего утверждения Николай Александрович. — Обязательно бы сунулся своими глазами глянуть, что там такое происходит. Но внутрь уж точно бы не полез. Зачем внутрь заглядывать? Кто его знает, кто там мог быть. А если бы что-то серьёзное? Если бы вас там, упаси Господи, выстрелами встретили? Нет, для таких дел у нас полиция существует.
— Николай Александрович, ну сами подумайте. Пока добежал бы я до ближайшего полицейского, сколько бы времени прошло? — пожал плечами. — Это если бы повезло сразу на него наткнуться. А потом нам с ним ещё нужно было бы назад вернуться. И ещё не факт, что тот полицейский в одиночку согласился бы внутрь заходить. Скорее, убедился бы, что замка нет и ангар открыт, и обязательно побежал бы за подмогой. И пока бы он так бегал, нарушители сто раз успели бы все свои дела сделать. И спокойно удрать. Видите, сколько здесь «бы»?
— Ну вы бы им не дали этого сделать, — сжал губы в тонкую линию Второв, скрыл их за усами. — Уж вы бы точно никуда от тех ворот не ушли.
— Ну и какая тогда разница, где мне нарушителя встречать? Внутри или снаружи? Внутри даже проще, он там хоть и настороже, но надеется на подкупленного охранника и своими делами занят. А вот на выходе удвоит осторожность.
— Хорошо, убедили, — возвращается в кресло Николай Александрович. Тянется к трубке, затем к табакерке. Задумчиво наработанными движениями набивает табак и приминает его большим пальцем с пожелтевшим ногтем. — Согласен. И впрямь, одни «бы» и никакой конкретики.
Аромат дорогого табака разносится из резной коробки по комнате. А потом он прикуривает, выдыхает клуб дыма и всё очарование резко пропадает. Едкая горечь доносится и до меня, язык становится мыльным, во рту гадко. Наступает обильное слюноотделение и поневоле хочется плеваться. А ещё сразу же нападает резкий кашель, в горле до тошноты першит и голова начинает просто раскалываться. Ну не терплю я табачного дыма, организм не выносит. Потому и унюхать его могу очень издалека. А ведь когда-то курил и много. А потом бросил, когда жена забеременела…
И вот что странно, это со мной произошло в той жизни, а отвращение к курению сохранилось и в этой. Получается, всё на мозге завязано, на эмоциях, инстинктах, а не на потребностях организма? На чувствах, воспоминаниях и на том, как мы к этому относимся? На восприятии?
Кашляю и машу рукой, отгоняю от себя дым. Встаю и выхожу в коридор. И уже оттуда говорю:
— Вы уж простите, Николай Александрович, но у меня на табак аллергия. Не выношу, когда при мне курят, кашель начинается, голова болит.
— Что ж вы раньше-то не сказали? — Второв лихорадочно выколачивает табак в пепельницу и старательно тушит его тем же пальцем. Он у него огнеупорный, что ли? Потом звенит колокольчиком и приказывает горничной открыть окно и проветрить кабинет. Ну и убрать прочь всю эту гадость, тут показывает на коробку с табаком, вместе с пепельницей.
Наблюдаю за всей этой суетой с долей удовольствия и одновременного неудобства. Вот, заставил хозяина чувствовать себя виноватым в его же собственном кабинете.
— И что вы решили? — закрывает окно Николай Александрович. Перед этим он смешно морщил нос — принюхивался. И всё в мою сторону поглядывал. Понимал, что на свой нос ему не стоит рассчитывать, лучше на меня в этом вопросе положиться. Поэтому терпеливо ждал, когда я коридор покину и в кабинет вернусь. Вот как я это сделал, так он окошко и прикрыл. На этот раз самостоятельно эту процедуру проделал, не стал никого вызванивать.
— В смысле? — за всей этой табачной эпопеей я несколько отвлёкся от предыдущей темы разговора. Поэтому пришлось спешно вспоминать заключительные фразы. — Так я же вам всё рассказал…
— Да я не про то, — отмахнулся зажатой в руке трубкой Николай Александрович. И забылся, по привычке сунул мундштук в рот, со свистом втянул в себя воздух. В полном недоумении вытащил трубку изо рта, поглядел на неё, потом на меня, вспомнил всё и крякнул, аккуратно положил на подставку. — Какое решение вы приняли после всего этого?
— Да пока никакое. Приехал для начала с вами посоветоваться. Всё-таки мы с вами компаньоны.
— Кстати, о компаньонах, — спохватился Второв. — Что вы думаете насчёт того, чтобы всё производство перевести сюда, в Москву?
— Зачем? — удивился предложению.
— Вы подумайте над моим предложением, хорошо? — ушёл от ответа Второв. И добавил. — А что вы этому Виктору Ивановичу ответили? Согласились на встречу с представителями компании Сименса и Гальске??