Посидел, вслушиваясь в потрескивание остывающего на холоде мотора, полюбовался сверкающей на солнце снежной пылью, дождался, пока она уляжется, и только тогда расстегнул ремни и открыл дверку кабины.
Даже поздороваться ни с кем из наших механиков не успел, как подоспевшие жандармы окружили плотным кольцом, оттеснили прочь невеликое количество встречающих. И даже Кованько через оцепление не пропустили, на начальника Школы как на пустое место посмотрели и проигнорировали, спинами своими оттеснили. Не расслышал, но вроде как о каком-то уговоре напомнили. Предполагаю, заранее предупредили, чтобы не мешал. Впрочем, он особо и не напирал, из-за кольца махнул мне рукой, кивнул и отвернулся. И понимай как хочешь — то ли подбодрить-поддержать хотел, то ли просто рукой махнул. На меня? Вот это вряд ли! Кто тогда первый выпуск подготовит? Без меня здесь пока никак не обойтись. И это факт, а не зазнайство…
— Господин поручик, извольте пройти с нами, — усатый ротмистр усталым небрежным жестом приложил ладонь к околышу зимней форменной шапки.
— Это арест? — покосился на замершего у носа самолёта Второва, обострил ситуацию для прояснения.
— Будем считать это приглашением, — после короткой паузы всё-таки соизволил ответить жандарм.
— От которого никак нельзя отказаться! — пошутил вроде бы как. На самом деле этой немудрёной и заезженной в моём времени шуткой проверяю, насколько серьёзно эти господа настроены.
И ведь проверил!
— Изволите шутить, ваша светлость? — на лице ротмистра промелькнула даже не усмешка, а её слабое подобие, тень. — Не находите, что такая шутка в подобной обстановке несколько неуместна?
— А в какой такой обстановке? — уточнил. За спрос ведь не бьют? Не бьют же? — Разве я арестован?
А сам в сторону Кованько через жандармское оцепление поглядываю, должен ведь мне командир хоть какой-то знак подать, намекнуть хоть как-то о причинах такого ко мне внимания?
— Господа, господа, извольте объясниться! — а это Второв не выдержал, не утерпел, решил вмешаться. — Что такое здесь происходит? На каком основании производится арест моего компаньона?
— Николай Александрович, так понимаю? — ротмистр искоса покосился на шагнувшего вперёд промышленника.
— Правильно понимаете, — Второв сделал ещё один шаг вперёд.
— Так вот, господин промышленник, дело это государственное и любопытство в подобном случае ни к чему хорошему привести не может. Даже для вас.
— Чёрт знает что, — выругался мой компаньон, оглянулся на меня, нахмурился и с решительным видом во весь голос произнёс. — Я немедленно поеду к его высокопревосходительству и попрошу лично объяснить мне подобный произвол.
— Не советую вам этого делать, — скучным голосом ответил жандарм. — У его высокопревосходительства сегодня очень много дел, вряд ли он сможет уделить вам хотя бы толику своего времени. Впрочем, дело ваше.
И, словно тут же напрочь забыв и о Второве, и о прочих любопытных, активно греющих уши при каждом сказанном здесь слове, отрывистым голосом негромко скомандовал. — Господин поручик, извольте проследовать к автомобилю.
— Так я арестован? — остался стоять на месте и повторил вопрос. — Или всё же нет?
— Если бы вас арестовали, то первым делом избавили бы от оружия, — ответил ротмистр и развернулся к машине. Оглянулся, бросил через плечо. — А оно при вас. Но я настоятельно прошу вас не медлить и следовать за мной.
Никакого знака, хоть как-то раскрывающего мне подобное внимание со стороны Корпуса к моей персоне Кованько так и не подал. Ну и ладно, зато выяснил, что пока не арестован, а задержан. Ну что же, дальше игнорировать власти не стоит. И пока шёл до автомобиля, в быстром темпе просчитывал ситуацию. Для чего задержали? Да ещё с такой помпой, при стольких свидетелях. Вряд ли для простой беседы. И огласки не опасаются. Или, наоборот, им как раз огласка и нужна? Чтобы дискредитировать меня? Слабовато как-то. Хотя, даже из одного такого задержания уже может подняться вопрос о моей благонадёжности. И тогда начинает что-то вырисовываться. Получается, те статейки в газете и возникшие странные слухи об отчуждении моего имущества не совсем слухи?
Выходит, кто-то решил отжать всё то, что я успел наворочать здесь? Зачем? Ведь тут и дураку становится понятно, что дальше ничего, тупик. Без меня и моих знаний. Или решили остановиться на достигнутом? Тоже возможно.