Полковник моргнул, отгоняя прочь воспоминания и сосредоточил внимание на очередной показавшейся на улице фигуре. Человек этот был ему хорошо знаком, это не так давно приехавший в Москву из Сибири золотодобытчик Второв, человек большого ума и такого же большого состояния. Стремительно ворвавшийся в патриархальную жизнь златоглавого города и сейчас активно разворачивающий в Подмосковье новое производство.
По дошедшим до полковника слухам, намеревавшийся вложить часть средств в новое дело молодого Шепелева уже здесь, в Петербурге. И наверняка сейчас активно выясняющий, что же с этим делом теперь станет?
Да, это плохо, этот фактор никто не учёл. Одно дело молодой княжич, офицер на государевой службе, казённый, в общем-то, человек и совсем другое богатый промышленник. Со связями, именем и влиянием.
Изотов внимательно наблюдал за фигурой Второва. Проследил, как тот уселся в подъехавший автомобиль, и проводил тот взглядом, насколько это было возможно. А ведь автомобиль поехал вдогонку Шепелеву. Догонит наверняка…
***
Остановившийся рядом автомобиль сначала проигнорировал, лишь поморщился едва заметно, вдохнув перемешанный с пылью и едкой вонью дрянного бензинового выхлопа воздух. И пошёл дальше, задержав дыхание и норовя поскорее выйти на чистое место. Однако, не вышло. Не успел я сделать и шага, как из проёма приоткрывшейся двери этого драндулета показалась усатая красная физиономия Второва и Николай Александрович остановил меня, пригласил составить компанию в поездке:
— Прошу, Николай Дмитриевич!
Почему бы и нет? Мне сейчас никакая информация лишней не будет, а Второв, наверняка, уже сумел что-то разнюхать.
— С удовольствием, — нырнул в мягкий салон, подбирая полы шинели. Чтобы не измазать их при посадке в грязной столичной снежной каше.
Ну и что, что морозец? Это же город! Тут и лошади дороги усердно удобряют, и с залива ветер то и дело всяческую хлябь вперемешку со снегом приносит, и температура сегодня жёсткий минус, а завтра уже плюс. В общем, на дорогах в городе, по крайней мере в центральных его районах, всё покрыто серой вязкой жижей, отвратительной не только на вид, но и на запах.
К чести Николая Александровича, расспрашивать меня сразу не стал, дал время успокоиться. А там и поговорили, поделились итогами наших с ним посещений Корпуса. Да, Второв в очередной раз сильно удивил меня, сходу ринувшись к местному начальству защищать своего компаньона и товарища. Невзирая на разницу в возрасте так и сказал — компаньона и товарища.
— Николай Александрович, я весьма тронут вашим ко мне замечательным отношением, но в свете недавних событий не слишком ли опрометчиво будет дальнейшее наше с вами сотрудничество? Подумайте, ведь ещё не поздно отказаться.
— Бросьте, Николай Дмитриевич. Из-за того, что кому-то там, — Второв поднял глаза к потолку авто. — Вожжа под хвост попала, я должен отказываться от своих планов? Никогда подобного не было и не будет. Так что хватит предаваться унынию и поехали-ка в ресторан. Я приглашаю вас отобедать в своей компании. Заодно и обсудим наши дальнейшие действия.
— А и поехали! — усмехнулся. Ресторация, значит, ресторация. На сытый желудок всё по другому покажется. И мысли в голове упорядочатся. И компаньон что-нибудь да подскажет, мудрое…
Друзья, всё что смог написать за это время. Пока тяжко, воздуха и сил не хватает, а квоты нет. Завтра поеду, узнаю в чём дело. Мало ли каких документов не хватает. Ничего, прорвёмся!
Глава 8
Поехали не куда-нибудь, а в центр. Почти. Вошли чинно-благородно, прошли к предложенному столу. Не в кабинет, нет, сейчас как мне, так и компаньону моему необходимо было общество, компания снующих вокруг или неторопливо вкушающих яства прочих посетителей ресторана. Единственное, что пришлось не по душе, так это месторасположение этого стола, слишком близко к музыкантам. И пусть они играют негромко, скорее даже тихо и душевно, но лучше всё-таки сесть чуть в отдалении. У простенка, например. Лицом к залу и входу. Привычка.
Всё остальное — периодическое тихое позвякивание приборов о фарфор тарелок, разносящееся по залу в паузах между звуками оркестрика и плывущий по залу не дым, а лёгкий ненавязчивый флёр сигарного аромата, не вызывало никакого отторжения, а как бы, наоборот, придавало этому месту неповторимое чувство ожидания чего-то необычного…
Второв противиться моему такому желанию не стал, молча принял мой выбор. Но от выбора блюд меня отстранил. Молча, лишь жестом известного всем отрицания воспользовался и меню у меня отобрал. И вообще отложил оба в сторону вместе с винными картами. И заказал то, что по его мнению, сейчас нам бы больше всего подошло. Почему-то ожидал обязательного в подобных случаях Шустовского, но Николай Александрович и тут удивил, обошёлся вообще без спиртного. Зато морса и кваса заказал вдоволь, четыре пузатых графина. На моё удивление сказал так: