Надел мундир, намотал тёплые портянки и натянул уставные сапоги. Притопнул ногами, прошёлся по коридорчику, полюбовался на себя в зеркало, подспудно ожидая стука в дверь и появления на пороге неприятных гостей из императорского дворца. Или точно таких же вестей оттуда же…
К счастью, было тихо. Лишь с улицы доносилось далёкое и оттого приглушённое пение бодрых строевых песен курсантами под бравурные звуки школьного оркестра. Правильно, как раз идёт развод на занятия учебных групп, вот они и стараются, маршируют на плацу под музыку.
Согласно Уставу и правилам школы мне и самому было необходимо лично присутствовать на каждодневном таком разводе, но некоторая специфика моей работы и, скажем так, привилегированное положение, позволяло частенько игнорировать подобные мероприятия. Ещё бы! То командировки, то вызовы в столицу, то служебные или производственные дела. И везде я был нужен, нигде и ничто без меня не обходилось. А теперь всё закончилось. Решили, что обойдутся без меня…
И ладно, хоть отосплюсь наконец-то. Но наряду с облегчением я испытывал странное ощущение выкинутого за борт щенка. Вполне понятное чувство, которое, я это точно знал, очень быстро исчезнет, стоит только занять голову работой и новыми заботами. А они не заставили себя долго ждать!
Стоило только отворить входную дверь, как прямо в лицо фыркнули вспышки фотоаппаратов, заставляя отшатнуться назад и вскинуть руку, закрывая ладонью глаза. Первоначальный порыв выдернуть из-за обшлага сунутый туда по уже устоявшейся привычке пистолет успел задавить, осознав присутствие перед домом непонятно откуда оказавшейся на закрытой территории Школы прессы.
Погасли вспышки, и я убрал руку, отмахиваясь заодно от посыпавшихся на меня громких вопросов. Быстро проморгался и оглядел столпившуюся перед домом столичную пишущую братию.
— Ваша светлость, что вы скажете по поводу выдвинутых вам обвинений? — приготовился записывать мой ответ напомаженный толстяк с карандашом в одной руке и блокнотом в другой.
— Господин поручик, как вы относитесь к факту лишения вас всех средств существования? — тут же перебил толстяка его антипод с красным от холода длинным носом.
Понятно, почему нос такой красный. Он же замёрз до посинения в своём тёмном и тонким даже на вид пальто.
— Господин поручик, ваша светлость, что вы собираетесь предпринять по поводу отобранных у вас предприятий? — откуда-то сбоку раздался писклявый голосок ещё одной писаки. Тоже журналистки, наверное.
Чуть поодаль топтался гарнизонный патруль с самым сконфуженным выражением на обтянутых утренним морозцем лицах. Завидев обращённый на них укоризненный взгляд, старший патруля лишь развёл руки в стороны, демонстрируя мне свою полную несостоятельность.
Понятно, значит, прессу сюда пропустили на законных основаниях. Наверняка у каждого из них на руках имеется пропуск, заверенный начальником Школы.
— Без комментариев, — проговорил, сбегая с крылечка и раздвинув собравшихся, целеустремлённо зашагал по направлению к учебному корпусу. Занятия с курсантами никто не отменял, а, судя по прекратившемуся пению, развод закончился и все отделения уже успели разойтись по аудиториям.
— Ваша светлость, — семенил, не отставая толстяк, то и дело забегая вперёд и умудряясь заглядывать мне в глаза. — Ваш отец заполучил в свою собственность все ваши активы и право распоряжаться вашими же деньгами. Насколько нам стало известно, все ваши счета также перешли под его полное управление. Как вы относитесь к подобному, оставшись без средств к привычному существованию? Может быть, вы собираетесь отстаивать свои права в суде?
— Господин унтер, ко мне! — отдал приказ начальнику патруля. Дождался, пока троица с красными повязками на рукавах шинелей подбежит ко мне, продолжил. — Приказываю задержать нарушителя, посмевшего помешать офицеру школы в проведении установленных принятым на её территории занятий и тем самым явно нарушающего приказ государя не чинить препятствий процессу обучения!
— Есть задержать! — радостно оскалился унтер, но не бросился исполнять моё распоряжение, а остался на месте.
Я приподнял бровь, якобы изображая недоумение, и унтер тут же услужливо уточнил. — Осмелюсь доложить вашему благородию, что упомянутый вами нарушитель находится здесь по личному разрешению начальника Школы!