Спутник наш компанию мне в таких регулярных походах не составлял, предпочитал оставаться в купе. Уж чем он питался всё это время, меня не интересовало. То его личное дело.
Кстати, все разговоры между нами в первый же день путешествия быстро начались и так же быстро успешно закончились. Очень уж неразговорчивый мне попался сосед, к моему счастью. Мне-то тоже болтать никакого резона не было. Да и вообще, с кем-то разговаривать, делиться своим мнением, выслушивать чужое, предаваться пустому вагонному трёпу желания не было. И сложившееся положение дел принял спокойно, с огромным облегчением отгородившись от соседа свежими газетами. Обо мне, что интересно, в них не писали. Никого не интересовала моя опала, даже обидно стало за себя, любимого. Воистину очень изменчивая дама эта так называемая популярность.
Всю первую и последующие ночи, проведённые на кровати в мягком вагоне первого класса я проворочался с боку на бок, то и дело проверяя пальцами правой руки, на месте ли мой пистолет? Не завалился ли он куда-нибудь в сторону? Опасался, понятное дело. Прикрытие прикрытием — я всё-таки верил, что оно где-то рядом, но кроме тебя самого никто не позаботится лучше о своей собственной безопасности. Делал вид, что сплю и даже всхрапывал периодически, надеясь на свои актёрские таланты. Думал при этом, что проделываю это натурально, и в конце-концов сам в это поверил настолько, что увлёкся и чуть было по-настоящему не задремал под утро.
Вскинулся, цапнул рифлёную рукоять, распахнул глаза — за зашторенным плотной занавеской окном занимался рассвет, пробивался через узкую, еле заметную щель между двумя бархатными половинками. И увидел в полусумраке обращённые на меня насмешливые глаза попутчика.
— Не спится, Николай Дмитриевич? — участливо поинтересовался сосед. Зевнул, прикрывая рот ладошкой, перекрестился и неожиданно поделился. — Я вот тоже ранняя пташка, проснулся ни свет, ни заря. Ну, раз уж вы не спите, то с вашего позволения займу-ка я ванную комнату.
— Пожалуйста, пожалуйста, — вроде бы как разрешил ему это посещение и наконец-то выпустил рукоять пистолета из вспотевшей ладони. Хорошо ещё, что удержался, не стал его из-под одеяла вытаскивать. Вот бы весело было.
Потом воспользовался отсутствием соседа и вложил оружие в кобуру, ну а ту уже убрал, чтобы на виду не маячила.
— Скоро Варшава, — вышел из ванной комнаты сосед. — Рекомендую поторопиться, если желаете по площади прогуляться.
Вечером поужинал в той же компании и вернулся в купе. Прилёг на кровать и вдруг почувствовал странную слабость. Качнулось купе, что-то участливо пробубнил сосед, в лицо метнулась подушка, ударила по носу почему-то очень больно и жёстко. Попытался перевернуться лицом вверх, но ничего из этого не вышло. Накатило удушье, стало холодно и страшно, перед глазами завертелась, закружила хоровод огненная карусель и пропала.
— Вам плохо, Николай Дмитриевич? Водички? — тут же подскочил на ноги сосед, подхватил со столика пузатый графин и набулькал в стакан воды, протянул мне.
Отпил, вроде бы попустило, стало легче дышать, и головокружение прошло, как не бывало.
— Благодарю, — кивнул соседу. — Голова что-то закружилась.
— Укачало, наверное, — улыбнулся сосед и поставил графин на прежнее место, в отведённую ему нишу. Присел, протарабанил пальцами по столешнице и снова поднялся на ноги. — Пойду, по коридору перед сном прогуляюсь, воздухом подышу.
— Наверное, — согласился я и устало прикрыл глаза, откинулся головой на подушку.
Но отдохнуть не вышло. Сначала вернулся сосед, и буквально ещё через несколько минут раздался стук в дверь…
***
— Как пропал?! — откинулся на спинку шикарного кожаного кресла новый Шеф жандармов, Пётр Дмитриевич Мирский.
— Прямо из купе и пропал, — вытянулся в струнку Изотов, старательно выпячивая вперёд грудь и втягивая живот. — Сопровождение в соседнем купе ничего подозрительного не слышало, всё было, как всегда, тихо.
— А посторонние в вагоне были? — прищурился шеф.
— По утверждению проводника, он наш человек, никого не было, — продолжал тянуться полковник. — Вагон на ночь закрывается.
— Как будто проблема двери открыть, — не согласился с утверждением начальник. — В таких делах простаков не бывает. Опросили всех?
— Так точно! — Изотов замялся и после короткой, практически незаметной паузы признался. — Утром. Когда фигурант на завтраке не появился. Перед самой Варшавой.