— Та-ак, — генерал встал, при этом небрежно отодвинул тяжёлое кресло, потянулся к портсигару, взял его в руку, щёлкнул замочком, раскрыл и, посмотрев на его содержимое, закрыл, звонко хлопнув при этом крышкой. — Проворонили! Вы же меня уверяли, что у вас там всё под контролем! И что мне его величеству докладывать? Да-да, вы не ослышались, Константин Романович, не Сипягину, а именно Его величеству.
Вопрос был риторическим, и полковник это отлично почувствовал. Поэтому отвечать не стал, лишь кивнул в подтверждение услышанного и ждал продолжения. И оно последовало.
— Докладывайте как можно подробнее, Константин Романович. Сейчас каждая мелочь может оказаться решающей. Ошибки мне, а, соответственно и вам, Государь и Империя не простят.
Генерал подошёл к портьере, отдёрнул тяжёлую занавесь и глянул на открывшуюся карту. И повторил:
— Докладывайте…
***
Уже собрался идти в ванную комнату на обязательные перед сном вечерние процедуры и притормозил — насторожило меня поведение вернувшегося в купе попутчика. Нет, внешне всё было как обычно, но вот некоторые незаметные глазу мелочи, на уровне ощущений, заставили насторожиться.
Почему-то сосед, который к этому времени обычно уже находился в своей постели, сейчас бодрствовал. И вроде бы как совсем не собирался ложиться — прогулялся и теперь сидел на диване в своём дорожном сюртуке, привалившись плечом к боковой стенке купе, и, как это было ни странно, потому что за этим занятием я его увидел впервые, увлечённо читал мою же газету.
А ещё он сидел в уличной обуви, что в купе после стольких дней путешествия смотрелось очень неуместно. Вроде бы в коридор в тапочках выходил? Или нет? Не помню, потому и утверждать не стану. Но подозрение во мне вспыхнуло с новой силой.
Потом я словно бы невзначай замешкался и, потянув полотенце с вешалки, глянул на соседа. И поймал встречный напряжённый взгляд поверх газетного листа.
«Да он же и не думает читать, просто вид делает», — сообразил. — «И что делать?»
Красным тревожным набатом загудела в голове тревога, заставила отбросить полотенце на кровать и потянуться к кителю, накинуть его на плечи. Сразу почувствовал себя уверенней, ощутив приятную тяжесть пистолета во внутреннем кармане.
— Никак передумали ложиться, Николай Дмитриевич? — участливо поинтересовался сосед.
— Да, что-то жарко в купе, душно, — пожал плечами. — Недаром у меня голова закружилась. А не открыть ли нам дверь в коридор? Запустим свежий воздух?
— Ради Бога, — удивил меня своим согласием попутчик. Отложил в сторону якобы читаемую им газету, сложил её пополам по сгибу и небрежно бросил на столик. — А я пока вам ещё водички налью. А то что-то вы бледно выглядите.
Шагнул назад, потянулся к витой рукояти дверного запора и уже почти что нажал на неё, как в дверь постучали. Неожиданно и громко, так что я невольно отшатнулся, отступил на шаг и тут же устыдился своего испуга. А ещё офицер, лётчик.
На пороге стояли баронесса со своей напарницей. Обе выглядели удивлёнными и, если я не ошибаюсь, тоже несколько напряжёнными или испуганными.
— Князь, вы нас напугали своим бледным видом, — воскликнула Катанаева и всплеснула руками, тем самым заставила меня отступить ещё на шаг. — До чего же вы неловкий. Ну же, что замерли? Или вам подсказывать нужно? Да пригласите же нас, наконец-то, в гости, не держите на пороге!
— Прошу вас, — отступил в сторону, чтобы видеть и гостей, и соседа.
— О-о, у нас гостьи, — засуетился мой попутчик, увидел бутылку шампанского в руках княгини и воскликнул. — А я сейчас бокалы достану. Николай Дмитриевич, вы меня не представите вашим очаровательным спутницам?
— Анна Николаевна, позвольте вам представить моего попутчика…
Представление заставило меня повернуться лицом к девушкам, поэтому на какой-то короткий миг спутника своего я вынужденно оставил без внимания. Зато успел заметить как метнулся на него взгляд второй девушки, как княгиня закусила свою пухлую губу и округлила глаза. Я резко обернулся.
— Вы что делаете? — рявкнул, потянулся рукой в нагрудный карман кителя. А как не потянуться, если успел в настенном зеркале увидеть, как мой сосед высыпает что-то в один из бокалов. Наверняка в тот, который предназначался для меня. Почему-то другого объяснения у меня не было, даже уверен был, что именно для меня. И явно не сахар это был.
— Что? — рука соседа замерла над бокалом, стряхнула в него остатки порошка, и он обернулся, поднял взгляд на меня. — Экий вы расторопный, молодой человек. И любопытный не в меру, на вашу беду.