Короткий злой вскрик над ухом, судорожно, до боли, стиснутые на груди чужие руки, побелевшие от ужаса круглые совиные глаза Катанаевой, короткий полёт в ночи, длившийся, казалось, целую вечность, в ледяном пронизывающем насквозь воздушном потоке, и сильный удар о землю, начисто выбивший дух и в который уже раз отключивший сознание.
Пришёл в себя сразу же. Удавка, сжимавшая грудь, пропала, и я освободился от чужого захвата. Тело сделало пару оборотов, покатившись с насыпи, и я не стал ему мешать, прижал руки к бокам и подтянул ноги. Как оказалось, зря, насыпь уже почти что закончилась, а я набрал скорость и, проломив тонкую корку наста, по уши влетел в снег. Мягкий, словно перина. Но, в отличие от неё, очень холодный. Прямо пронизывающий до дрожи, промораживающий до косточек.
Отплевался от набившегося в рот снега, почему-то показавшегося горьким и невкусным, приподнял голову и выглянул из своей снежной постели. Встряхнул головой и невольно простонал, забыл о разбитом затылке. Руками протёр лицо и проделал это как раз вовремя, чтобы услышать и увидеть, как над головой прогрохотал уносящийся вдаль поезд, как мигнул на прощание огнями, словно подбодрил, и всё, нет его. Осталась только круговерть снежной пыли, которая медленно кружилась, затихала и плавно оседала вниз, сыпалась на лицо с тихим шорохом и тут же начинала таять.
Вставать пока не торопился, первым делом нужно себя проверить, вторым осмотреться по сторонам.
Пошевелился, со страхом ожидая или полной неподвижности или очередной вспышки боли, но, к моему облегчению и удивлению, всё было не так и плохо. Да, голова и поясница всё так же ныли, но на фоне падения всё это ощущалось слабо, словно я был отстранён от этой боли. Руки-ноги работали, и даже пальцы каким-то чудесным образом пришли в норму. В темноте было не понять, что с ними, но главное, что они работали, благополучно сгибались и разгибались.
Сел с трудом, руками опёрся на снег, и наст не выдержал, проломился сначала под одной ладонью, потом под другой. И я осел вниз, снова оказавшись в снежном плену по пояс. Как будто в тесное кресло уселся.
Ещё раз прислушался к своему организму, удовлетворённо вздохнул, не обнаружив новых повреждений и заметно притупившейся боли от старых, и оглянулся по сторонам. Ночь была не такой уж и непроглядной — в тёмном небе изредка проглядывали тусклые звёзды.
Ничего похожего на луну почему-то на небосводе не оказалось. Может рано, а может её за темнеющей буквально в десятке шагов от меня стене такого же чёрного леса просто не видно. А вот небо было затянуто облаками, потому что звёзды то и дело то пропадали, то вновь появлялись, подмигивая при этом весьма издевательски. Свет они давали слабый, да ещё снег вокруг меня был чернее ночи. Понятно, в угольной копоти тут всё. Поднял руки и ожидаемо разглядел такие же чёрные ладони. Значит, и лицо у меня такое же. Ну и ладно, эту неприятность я перетерплю. Главное, живой.
Однако, холодно. Встал, пошатнулся, утвердился на ногах, огляделся теперь уже с высоты собственного роста и обрадовался, заметив чуть в стороне еле тлеющий огонёк.
Сразу бросаться в его сторону не стал, сначала дело доделать нужно. Выбрался из снежного плена и полез вверх по насыпи, цепляясь за обледенелую щебёнку и нещадно обдирая при этом ногти. Боли не чувствовал. Значит, замерзают пальчики, замерзают. Поторапливаться нужно.
Вскарабкался наверх и в метре от шпал прямо на гребне насыпи обнаружил неподвижное тело. Это хорошо, это радует, что неподвижное, а то терзали меня смутные сомнения, что и этому могло повезти. Первым делом пульс на шее проверил. Прямо от сердца отлегло, когда убедился в отсутствии хоть какого-то биения. И тут же сел прямо на него, потому как после всего произошедшего сил уже не оставалось и срочно требовалось отдышаться. А он ещё тёплый, остыть не успел, пусть хоть так нанесённый мне вред компенсирует.
Ещё раз осмотрелся по сторонам. Мерцающий неподалёку огонёк никуда не делся, и это радовало. А ещё я увидел, что мерцает он из чего-то тёмного, высокого и не очень большого. Строение? Какое? Ну, тут всё просто. Если железная дорога, то огонёк может находиться в будке путевого обходчика. Или свеча, или лампа горит.
Оглянулся. Рельсы блестят, рукой дотянуться можно. Повезло мне, что при падении под колёса не угодил. А то бы отчикало руки или ноги, и всё, сдох бы сразу.