Поёрзал — становится холодно сидеть, очень уж быстро остывает тело подо мной. Нужно его быстренько обшарить, потом будет тяжелее ворочать. В первую очередь прошёлся по карманам сюртука и оказался обладателем кожаного, солидного на ощупь бумажника, расчёски, складного ножа и, ура, моего пистолета. Успел он его подобрать с пола, так получается, на моё счастье. Наличие оружия, да ещё и знакомого, и привычного разом добавило уверенности.
Наверное, поэтому и миндальничать не стал, быстро приподнял тело, поморщившись от боли в пояснице. Перетерпел её короткую вспышку и сдёрнул с трупа пиджак. Он оказался целым, в отличие от моего продырявленного и окровавленного, и я тут же переоделся в сухое.
Штаны снимать не стал, меня и мои устраивали. В брючных карманах покойника пусто, в штиблетах и носках тоже ничего. Ещё раз вдумчиво пробежался по быстро застывающему на морозце телу, ощупал каждый шов, каждую складочку в попытках найти хоть какие-то бумаги. Кто он и откуда, куда ниточка потянется, в Британию, Германию или Францию? Или ещё куда? И снова пусто, одежда как одежда.
Остаётся надеяться, что содержимое бумажника поможет мне разобраться в личности этого господина. Или пусть дальше жандармы разбираются? Нет, лучше сделать это самому, что-то меня их работа разочаровала.
Вздохнул — маловато трофеев собрал, выпрямился, глянул в последний раз на лежащий под ногами труп. Хотел плюнуть, иного покойник не заслужил, но передумал, не нужно уподобляться этим господам.
Глянул в сторону ушедшего в ночь поезда и зло выдохнул — и с вами ещё посчитаемся. Ведь чувствовал что-то этакое в баронессе, гнилое, потому и избегал любого общения. Вот и не довёл дело до конца, не раскусил предательницу, оставил всё на усмотрение соответствующих органов. А они прокололись, не приняли во внимание мои сомнения, и меня в них разуверили. И ошиблись. И если я не доведу дело до конца, то эти предатели так и будут исподтишка гадить.
Да, больно, да, обидно, но получил я за дело — нечего клювом щёлкать.
Осторожно дотронулся до спины, прощупал рану — болит при нажатии. Бельё и рубаха повязку заменили? Или мороз кровь остановил и обезболил? Голова-то тоже почти прошла, и кровь не сочится.
Ещё раз глянул в сторону ушедшего в ночь поезда. Ничего, теперь уж точно сочтёмся.…
Ногой столкнул тело с бровки, и оно как-то легко скатилось вниз по насыпи как раз в проломленную мной чуть ранее снежную яму. Уважение к противнику? К чёрту! Собаке и смерть собачья, и погребение. А зря я так про собак. Собаки куда как лучше и честнее многих и многих представителей человеческого роду-племени. Так что заменю-ка я собаку на шакала, так оно лучше будет.
Да и за что его уважать? За подсыпанное в стакан снотворное? Хорошо, что мой организм переборол его действие, а если бы нет? Где бы я сейчас был? И где оказался бы потом, вот что важнее. Про всё остальное я вообще молчу, ни к чему сейчас себе нервы трепать. Ничего ведь сделать не могу, так что лучше о выживании подумать. Ночь, морозец, а я в одном кителе, да ещё и с чужого плеча. Запахнулся поплотнее — соседушка мой габаритами меня немного превосходил, и сюртук болтался на мне словно на пугале. Поспешать на огонёк нужно.
Подхватил свой окровавленный китель, пробежался по карманам. Пусть из них уже и без меня всё выгребли, но проверить всё равно нужно. А вдруг что-то пропустили? И оставлять его здесь не буду, нельзя.
Осторожно спустился с насыпи, бочком-бочком, скользя по присыпанной снегом обледеневшей щебёнке, прыгнул на раскинувшееся в ямке тело, вбивая, заталкивая его глубже в снег, потом ещё сверху присыпал. Сначала ногами накидал, разламывая наст и проваливаясь по пояс сам, потом и руками подсыпал. Чем тщательнее спрячу, тем позже его найдут.
Пусть это и Российская Империя, но губерния Варшавская, чужая, и жандармы при дороге здесь тоже чужие. Своих-то приходится опасаться, а уж этих-то...
Очень мне не понравилось, что в вагоне меня чуть не прибили. И спокойно выволокли в коридор, протащили по нему до тамбура, дверями хлопали. И выкинули в ночь из вагона. Почти. И ни одна сволочь не почесалась. Где это сопровождение? Где слежка, присмотр? Все наши договорённости? Нет ничего в действительности. Так что лучше я всё сам, всё сам. Целее буду.
Подхватил китель, огляделся по сторонам, не забыл ли чего лишнего? Лишнего ничего не оказалось, а что снег разворошил, так мало ли отчего он разворошился? Зверьё баловалось, к примеру. Выкинул кто-то из поезда что-то съедобное, вот звери и накинулись на добычу. И подрались, само собой, снег притоптали.