Прочь сомнения! Выставил вперёд пистолет, глаза после улицы наконец-то адаптировались к царящему в избушке сумраку, и я охнул, рассмотрел хозяина. Скоренько выпрямился и в смущении отшагнул назад, поспешно убрал пистолет за спину.
Нет, убирать его в карман и не собирался и держался настороже — хватит с меня глупостей, надоверялся людям досыта. Но и силу показывать здесь не перед кем было — при падении шапка с головы незнакомца слетела и по полу рассыпались густые светлые косы.
Да это же девка! Не хозяин — хозяйка.
Сразу понятно стало, почему столкновение привело в замешательство — потому что налетел я руками на упругую грудь хозяйки, которая сейчас торчала вызывающе в потолок, и от которой я никак не мог отвести взгляд. Вот почему мягко было…
Отступил ещё на шаг назад, к порожку, чтобы хозяйка в себя пришла, и замер. Что говорить? О чём спрашивать, понятно, а вот на каком языке это делать?
— Где мой сюртук и бумажник? — спросил, даже не спросил, а потребовал ответа.
— Так, пан, швилечке, — испуганным тихим голоском проговорила девушка и покосилась на мою руку, тут же перевела взгляд на дверь.
— Ты по-русски говори, а то я по-вашему ничего не понимаю, — махнул рукой и нахмурился. Что это она на дверь поглядывает? Ждёт кого-то? Полицию? Или ещё кого? Или просто убежать намеревается? Ну-ну.
Хозяйка на эти мои слова тут же сжалась. А я запоздало сообразил, что махнул-то я рукой с зажатым в ней пистолетом. Забылся, ошарашен открытием не меньше хозяйки. Да ещё молоденькая она совсем и маленькая. В смысле тоненькая и лёгкая — вон как от столкновения со мной на пол отлетела. Повезло ещё, что не в печурку головой въехала, а то бы точно шею сломала.
Огляделся. Куда она своё ружьишко поставила? Вон оно, у порога стоит. Понятно, чтобы с мороза в тепле не запотело и не заржавело. Ну и пусть стоит. А я на всякий случай сбоку от двери встал, так лучше незваных гостей встречать, но и глаз с девчонки не спускаю. Отведёшь их в сторону, и она тут же этим воспользуется, вон как быстро опомнилась, уже и глазками постреливает, а на мордашке любопытство так и светится. Отвлекает, точно.
А она снова что-то пшикает, не разобрал, что. Про пана там и дальше про встать, вроде бы.
— Не понимаю я тебя, — покачал головой и ещё раз потребовал. — Ты по-русски говори. В России же живёшь, язык знать обязана.
— То так, пан, — с готовностью всё подтверждать и со всем соглашаться девица закивала головой, да так активно, что затылком несколько раз о пол приложилась. Даже сильно приложилась, пол глухим гулом отозвался, а я вздрогнул и передёрнулся. Ей же хоть бы что. Хорошо, что там косы, они и смягчили удары.
— Так, пан, — повторила ещё раз девчонка, только уже без кивания головой. Заметила, как я скривился. Она старательно проговаривала каждое слово, но язык всё равно коверкала.
И выходило у неё это настолько комично, что я не выдержал и весело хмыкнул, заставил тем самым её замолчать и сжаться в испуге. Страшен я, оказывается. И это правильно. Пусть лучше боится, чем глупостей наделает. Надавил голосом:
— Ты не кивай, ты скажи, куда мои вещи дела? Зачем бумажник забрала?
Она снова запшекала, на этот раз я уверенно разобрал «пан позволит встать?»
— Пан позволяет, — кивнул и прислушался, что на улице слышно. Там было тихо, снег не скрипел, птицы не кричали заполошно, и я слегка расслабился. Но только слегка, поэтому позволил себе тихо буркнуть. — Вот же бестолковая. Сказано же говорить на русском, так нет, на своём лопочет.
Девушка между тем встала, испуганно зыркнула на меня и торопливо одёрнула длинную, до самых пят, грубой ткани тёмно-синюю юбку. Подол обледенел на морозце и в тепле избушки уже начинал таять, потемнел и отяжелел, натянул своим весом ткань, и она отчётливо обрисовала ноги. Нет, не длинные от ушей, и даже непонятно, стройные или полные, об этом приходилось только догадываться, очертания были весьма приблизительные, но меня это зрелище почему-то сильно взволновало. Даже удивился подобному. В поезде две женщины рядом были на всё готовые, и какие женщины! Породистые, симпатичные, даже можно сказать, что красивые. Да они даже сами себя мне предлагали, а я рожу воротил, а тут внезапно накатило. Да сильно так.
Я вильнул взглядом в сторону, поймав себя за рассматриванием открывшейся картины. И сразу разозлился — что за мальчишечьи комплексы, чуть что, так сразу глаза отводить? Нельзя врага без присмотра оставлять! Пока не доказано, что девица ничего дурного не замышляет, доверия ей нет. И то, что она меня в избушку впустила ночью, и обиходила, ничего не говорит. Может быть, она меня за поляка приняла! И пока непонятно, как она к новому знанию отнесётся.