У извозчика и узнал, когда отправляется ближайший поезд в столицу. Задумался — Берлинский мне не подходил, уж очень мой нынешний вид не соответствовал тамошней публике. Слишком роскошным для меня в моём нынешнем положении было бы подобное путешествие. Точно сразу же привлёк бы к себе всеобщее пристальное внимание. А оно мне не нужно. Да и не было у меня никакого желания снова окунуться в его атмосферу, слишком свежи были впечатления о недавнем происшествии. Но и маячить лишнее время на вокзале посчитал для себя опасным. А опасаться приходилось всех. И неизвестных мне агентов чужих государств, которых вокруг наверняка хватало, и чьим подданным был, скорее всего, покойный Виктор Иванович. Я так и не разобрался, его документы ничего мне не рассказали. Полицию же и жандармов тоже обходил стороной. В моём нынешнем положении с ними пересекаться будет себе дороже, документы-то у меня липовые.
Поеду на Варшавском, лишь бы денег хватило. Общались с возницей без проблем на русском, поэтому быстро узнал все интересующие меня подробности. И когда отправляется, и даже сколько билет третьего класса стоит. Про стоимость других билетов он не сказал, а я не стал выпытывать, мне и этого знания было достаточно. Сидел спокойненько за его широкой спиной, ёжился от задувающего в полость ветра и с интересом поглядывал по сторонам. В этом мире бывать в Варшаве мне не доводилось, поэтому смотрел во все глаза. Правда, называть поездку комфортной язык не поворачивался из-за опасения прикусить его — трясло и подкидывало возок неимоверно. А ещё он опасно заваливался набок при поворотах и приходилось вцепляться руками в сиденье, чтобы не оказаться на мостовой.
А вот извозчик подобных трудностей не испытывал, он свободно болтал, вываливая на меня все городские сплетни и новости, рассуждал о подзатянувшейся зиме, клял на чём свет стоит плохие дороги и весело пощёлкивал кнутом, подгоняя свою семенящую лошадку.
Подвёз он меня прямо к входу. Рассчитался с ним за проезд и спрыгнул в грязь. Несмотря на морозец, люди и лошади так перемесили снежок, что он превратился в серую кашицу, крепко замешанную на лошадином навозе. Эта адская смесь так и шибала в нос, а ещё намертво приклеивалась к обуви. Представляю, как теперь будут благоухать мои сапоги. Усмехнулся и вошёл в здание вокзала. Теплее тут точно не было, зато ветер не задувал.
Окошко кассы нашёл без труда и встал в жиденькую очередь. Двигалась она не то что быстро, но и не медленно. В общем, двигалась, и заскучать я не успел, как не успел и притомиться от недолгого стояния на ногах.
Билет по чужому паспорту мне продали без каких-либо проблем. Кассир даже не взял в руки протянутый ему документ, пальцем перелистнул страницы, небрежным и привычным движением правой руки сгрёб протянутые ему купюры и выписал билет. Мне даже на мгновение стало обидно — я-то переживал, а на деле оказалось всё просто, никто не собирался сверять личность с документом.
Денег хватило и даже ещё осталось. Лекарства, одежда, сам билет. Ещё и приютившей меня хозяйке оставил немного, за ласку и заботу. Надеюсь, не поймёт превратно такой подарок и не затаит горькую обиду. Пусть наша встреча и оказалась мимолётной, но отчего-то не хотел, чтобы она обо мне после всего думала плохо.
Паспорт я забрал вместе со сдачей, отошёл от окошка, чтобы не задерживать очередь и разложил всё по местам — паспорт и деньги определил в бумажник, а бумажник во внутренний карман пальто. Хранить своё добро в саквояже посчитал неправильным. Стоит мне зазеваться, и вокзальные воришки мигом приделают к нему ноги. Полиция, как я понял, на подобные вещи смотрела сквозь пальцы и начинала действовать лишь в некоторых случаях. Например, когда на вокзал прибывала важная персона или потерпевшие поднимали крик и учиняли скандал. Тогда потерпевшего быстро уводили прочь, в отделение, и на этом конфликт как бы считался исчерпанным. Вряд ли пострадавшему возвращали его добро, скорее, просто создавали видимость бурной деятельности и отделывались обещаниями.
Время до отправления поезда Варшава — Санкт-Петербург ещё оставалось, и я решил скоротать его в буфете. Доносящиеся оттуда запахи весьма будоражили разыгравшийся аппетит. В общем, ноги понесли меня в сторону запахов.
Отошёл от касс и вышел на перрон, подальше от суеты и шныряющей туда-сюда толпы. Как раз Берлинский поезд подошёл и истомившиеся за время поездки пассажиры спешили размять ноги на свежем воздухе. А мне ещё почти три часа ждать.
На приглядывающего за порядком полицейского бросил мимолётный взгляд, повернулся к нему спиной под его понимающую ухмылку (он успел заметить бумажник в моих руках), и быстренько пересчитал оставшуюся сумму. Голодным точно не останусь.