На всякий случай взял билет до конечной станции, но сойду раньше, в Пскове. Если меня будут искать сообщники напавшей на меня шайки, то это собьёт их со следа. Жандармы? Это их проблемы. Не смогли уследить и уберечь, пусть на себя пеняют. «А мне моя жизнь дорога как память», так, кажется, говорил Остап? И я с ним абсолютно согласен. По большому счёту, отпуск мой только начался, и где я его буду проводить, сугубо моё личное дело. Опять же Второв так и не объявился до моего отъезда. Почему? Можно долго гадать, причин для этого миллион. И основная из них — не решился пойти супротив воли государя. Или испугался за своё дело. Может такое быть? Вполне. Впрочем, я могу многое надумать, а реальность всё равно окажется иной и преподнесёт очередной сюрприз. Может быть, на самом деле всё гораздо проще, и Николай Александрович просто был очень занят…
А вообще зря я связался с жандармами. И зря согласился на эту поездку, поверил заверениям в своей полной безопасности. Повёлся на уговоры, не отказал в настоятельной просьбе о помощи, очень уж им хотелось ухватиться за кончик ниточки и, потянув за неё, выявить всю эту шпионскую сеть. Им-то что, они в тепле и безопасности, а я в… Ну, в общем, уже не там, где был вчера, немного выправился, но положение моё всё ещё незавидное…
Купюры в бумажнике оказались в основном крупного достоинства. И это очень хорошо, хоть в этом повезло. Но, что важнее всего, никто не обращал на меня никакого внимания. Ладно в городе, это понятно. Но и здесь, на вокзале, никому в своём нынешнем виде я был не интересен. Ещё раз спасибо лавочнику.
А вот теперь можно и буфет посетить. И тут я чуть было не вляпался! По привычке сунулся было к дверям буфета первого класса, да краем глаза вовремя заметил насторожившегося и уже шагнувшего было в мою сторону полицейского. И сообразил — куда я лезу, кулёма! Мне же по нынешнему статусу положено место только во втором классе! Сообразил, сориентировался и перенаправил свои стопы к нужной двери, с удовлетворением заметив, как остановился и полицейский. Уф-ф…
Полиция полицией, но даже изредка заглядывающие в буфет жандармы не фиксировали на мне свои пристальные взгляды. Опасался, правда, привлечь их внимание к своей персоне отсутствием багажа, но огляделся и быстро успокоился. Таких, как я, тут хватало. Не все из них, правда, ехали до конечной, но до Гродненской или Виленской губернии путешественников было большинство. И я среди них просто терялся.
Набив живот пирогами, и заполировав это дело двумя стаканами крепкого сладкого чая, вышел на свежий воздух и с наслаждением вдохнул полной грудью. Да-а, буфет второго и третьего класса это вам не первого. Атмосфера и обстановка попроще, как попроще и вкушающая тут публика. Ну и сопровождающие их запахи сильно отличаются, что есть, то есть. Правда, еда что там, что тут казалась одинаковой, не было только кофия и пирожных. Но и их, так полагаю, за отдельную плату могли принести расторопные буфетчики.
Огляделся куда пойти и где скоротать время до отправления моего поезда? Торчать в здании вокзала, битком забитом такими же ожидающими, не было никакого желания. Пусть там и тепло — надышали в помещении знатно, но этот положительный фактор начисто перебивается царящей там духотой и, как я уже упоминал, разными запахами, иногда довольно неприятными. Человеческое тело оно вообще, если за ним не ухаживать, довольно пахучее. Ну вот такой я стал изнеженный человек. Каюсь, но исправляться не желаю.
— Простите, уважаемый, — меня кто-то аккуратно тронул за локоть.
Я оглянулся, отшагнул прочь, освобождая руку. Испугаться не успел, сразу понял, что опасаться мне некого, оттого и не потянулся в саквояж за пистолетом. А потянулся бы и сразу же насторожил бы внимательно наблюдающего за нами уже знакомого мне полицейского. Того самого, который чуть ранее понимающе ухмылялся. Ещё бы, пассажир из вагона первого класса за какой-то надобностью обращается к мещанину явно чужого ему круга общения. А это подозрительно, нужно обязательно проконтролировать такое общение.
— Что вам угодно, сударь? — отшагнул и спросил негромко. Удержался, чтобы не начать оглядываться по сторонам просто чудом.
— Княгиня Юсупова Зинаида Николаевна просит вас настоятельно принять приглашение и навестить её в её купе, Николай Дмитриевич.
Я невольно оглянулся по сторонам, не услышал ли кто моего настоящего имени?
— Ваш поезд скоро отправляется, любезный, — не преминул указать прислуге на время.