— И охота же вам, Николай Дмитриевич, мёрзнуть на улице в этакую рань? — занудным брюзжанием встретил меня на пороге купе Изотов.
— Отличная погодка, — улыбнулся, оттаивая. — Прямо бодрит!
— Приглашаю позавтракать, — Константин Романович уже был при параде и полностью готов к посещению ресторана.
— Минуту, — принял приглашение и стал сбрасывать пальтишко. В вагонах тепло, можно и в костюме пойти.
Вагон-ресторан для так называемой чистой публики встретил нас лёгкими ароматами кофе и ванили. Редкие по этому времени посетители чинно сидели за своими столиками и завтракали. За окнами было серым-серо, поэтому начищенные до зеркального блеска столовые приборы не сверкали, а лишь тускло поблёскивали, а в бокалах отражалось не солнце, а тёмное небо и проплывающие вдоль дороги такие же тёмные рощи…
Столица встретила на удивление отличной солнечной погодой, бурлящей толпой пассажиров, вокзальным шумом и гомоном. А также стаями привычных к людям голубей, нагло шастающих под ногами или взлетающих прямо перед лицом с шумным хлопаньем крыльев. Вокруг звенело воробьиное заполошное чириканье, а с привокзальной площади тянуло запахами свежего конского навоза. Так-то за этим делом строго следят, и извозчики должны тут же убирать за своей оплошавшей животиной, но пока то да сё, а запахи вот они.
После Гродно я из вагона не выходил — всё же холодно, одного раза за глаза хватило. Но к концу путешествия тесные помещения изрядно надоели, и даже вагон-ресторан перестал радовать. Поэтому с наслаждением вдохнул столичные ароматы, прямо чем-то родным повеяло. От свежего морозного воздуха на мгновение закружилась голова и тут же прошла. Оглянулся на своего спутника. Изотов замешкался на выходе из здания вокзала, носильщик с его вещами ловко вписался в дверной проём и сейчас терпеливо дожидался своего клиента, а вот клиент зацепился полой шинели за выступающую дверную ручку и в эту минуту безуспешно пытался освободиться.
За этим действием с интересом наблюдал не только я, но и столпившиеся перед входом-выходом люди. Что интересно, сгрудившаяся толпа молчала и не возмущалась задержкой. Наверное, робела или опасалась мундира. Или погон перегородившего проём жандарма. Зато потом, стоило только полковнику освободить проход, как она с рёвом и бурлением, подобно горному потоку, рванулась навстречу друг другу через тесные двери
— Это ж надо! — в который уже раз восклицал Константин Романович, наблюдая эту картину, невольным виновником которой стал. И оглядывался по сторонам, выискивая взглядом полицейского, и не находил. Те почему-то именно в этот момент куда-то запропали. Изотов постарался было своими силами навести порядок, но куда там. Его голос просто терялся в шуме толпы.
— Бросьте, Константин Романович, — потянул его за руку. — Сами разберутся.
Жандарм ещё несколько раз оглянулся на бурлящий водоворот людских тел в дверях, поморщился, когда визг ещё одной придавленной бабёнки достиг наших ушей и послушно последовал за мной. А дальше извозчик, шумные, несмотря на раннее утро, улицы и… Гостиница.
Да, я наотрез отказался ехать в Отделение! И переубедить меня у Изотова не получилось. Он даже пытался мне приказывать, на что я просто рассмеялся. В конце концов вышло по моему, но полковник всё-таки взял с меня слово первый день никуда не выезжать из номера.
— Константин Романович, вы уж совсем перегибаете палку, — покачал головой я. — Я же не арестован и не задержан, так почему я обязан сидеть в номере и ждать, когда вы там что-то придумаете? У меня и своих дел хватает.
— Какие у вас могут быть сейчас дела? — не подумав, ляпнул полковник, но тут же спохватился и извинился. — Прошу простить мою бестактность, Николай Дмитриевич. Но и вы тоже не правы. Работать-то вам сейчас не нужно и на службу бежать тоже не надо.
— Ну, Константин Романович, — протянул и покачал укоризненно головой. — Право слово, не узнаю вас. У меня же отпуск, и я искренне намерен оставшееся время провести так, как мне хочется. А не так, как захочется вам и вашему Отделению. Вы же не компенсируете мне время, истраченное на игры вашего ведомства? А это, к сведению, половина законного отдыха. А утеря здоровья по вашей милости?
— Господи, я-то тут при чём? — открестился тут же Изотов.
— Так по милости именно вашей службы меня чуть было не зарезали, — укоризненно покачал головой. — План действий вы разрабатывали. Ну да ладно, не буду об этом напоминать.