— Благодарю за доверие, Николай Александрович, — церемонно поклонился Второв. — Признаюсь откровенно, были у меня некоторые сомнения на ваш счёт.
— Почему? — удивлённо поднял брови.
— Так после того, как обошлись с вами, — промышленник указал на журнальный столик с газетами. — Я бы точно ко всем старым и новым предложениям относился с понятной опаской. Скажите, Николай Дмитриевич, то, о чём они пишут, правда?
— Вы же и сами это отлично знаете, — подошёл к окну и выглянул наружу. Толпа перед входом в гостиницу поредела, но никуда не делась.
— М-да, — на секунду задумался Второв. И прогудел. — В таком случае оставаться здесь вам нельзя. Лучше сейчас держаться подальше от…
И промышленник показал глазами куда-то в сторону Невы.
Понятно, что на Дворец. Согласен с ним полностью, от государя мне сейчас лучше держаться подальше.
И ещё одно. Толпа у входа мешает выехать из гостиницы сейчас же. О чём и сказал. И добавил:
— Загвоздка одна есть, Николай Александрович
— И какая же? — живо отреагировал и подобрался гость.
— Обещание, данное княгине Юсуповой навестить её, — не стал тянуть.
— Так в чём дело? Поехали, — удивился и предложил Второв. Подошёл ко мне и так же выглянул в окно, проследил за направлением моего взгляда. — А этих писак я возьму на себя, не беспокойтесь.
— Не то чтобы беспокоюсь, — поморщился. — Просто они следить же за мной станут. А это уже для Зинаиды Николаевны плохо. Не хочу, чтобы её имя с этими скандалами через меня и мой визит к ней хоть как-то было связано.
— Так я же говорю, не беспокойтесь. Даю слово, что никто из них не обратит никакого внимания на вас. Где моя шуба? — оживился Николай Александрович.
— Вы хотите… — догадался я.
— Конечно. Положитесь на меня, Николай Дмитриевич, — заговорщицки подмигнул промышленник…
Глава 18
Примитивнейшая уловка с отвлечением чужого внимания на разыгравшийся рядом с гостиницей уличный скандал сработала. Журналисты и праздные зеваки с удовольствием принялись наблюдать за развитием событий. Именно в этот момент я и выскользнул наружу. Нет, через чёрный ход не пошёл, там-то никто никого не отвлекал, а наблюдатели имелись. Пришлось набраться решимости и идти по-наглому, через главный. И наглость оправдалась. Поднял воротник одолженной у Николая Александровича шубы, подбородок укутал шарфом, сгорбился, зашаркал ногами и вышел на улицу. Исподлобья быстро осмотрелся — все отвлечены на скандал, и отошёл на несколько шагов в сторону. А там как раз нанятый Николаем Александровичем возок стоит, меня дожидается. В него я и запрыгнул, заставив потесниться компаньона.
— Пошёл, любезный, — тут же скомандовал компаньон и дополнительно толкнул извозчика в спину.
— Н-но, родимая! — возок дёрнулся вперёд, мы с Второвым упали на спинку сиденья и поспешно накинули меховую полость.
Ещё успел заметить обернувшиеся в нашу сторону лица писак, но возок уже удалялся прочь, оглушительно визжа полозьями по укатанному снегу и нещадно дёргаясь из стороны в сторону на многочисленных замёрзших колеях от санного следа. В погоню за нами никто не бросился, значит, не догадались. Ну и славно.
Уже на ходу Второв озвучил нужный нам адрес, и возок резко вильнул в сторону, меняя направление движения. Теперь уже компаньон навалился на меня. Извинился, отодвинулся, вцепился руками в сиденье. Переждал перегрузку и повернул лицо в мою сторону:
— Николай Дмитриевич, не сочтите за грубость, но почему вы от них убегаете? Насколько я понимаю, они же сейчас своими статейками вам на пользу работают?
Я задумался на секунду. Ну как ему объяснить то, что я чувствую? Как всю эту ситуацию понимаю? Ну да ладно, скажу как есть, как думаю, мужик он точно не глупый, поймёт.
— Видите ли, плевать против ветра дело само по себе дурное. Один раз, ну, два ещё получится, а дальше может так обрызгать, что в собственных слюнях утонешь.
Второв внимательно слушал, придвинувшись совсем близко, и даже голову наклонил, чтобы его левое ухо оказалось поближе к моим губам.
— Так и здесь. Одна статья вышла, другая, и достаточно. И без того волна возмущения изрядная поднялась. Государь просто вынужден будет хоть как-то отреагировать. Иначе некрасиво выглядеть будет.
— А если не отреагирует? — Николай Александрович выпрямился, не отрывая взгляда от моего лица. Улица сделалась посвободнее, и лошадка пошла потише, поровнее. Полозья возка перестали скрипеть и повизгивать, и можно было не напрягать слух. — Или так отреагирует, что вы обо всём сказанном сильно пожалеете?