Выпуск провели в середине апреля, как и планировали. Пошили выпускникам новую парадную форму, заказали на Монетном дворе отличительные нагрудные знаки из серебра, в общем, сделали всё, чтобы новый род войск выглядел наиболее престижно в глазах обывателей. В общем, пустили пыль в глаза. Нужно было замотивировать будущих абитуриентов.
— Николай Дмитриевич, — уже час уговаривал меня Кованько. — Право слово, что же вы так упираетесь? Кому, как не вам в таком важном деле участвовать?
— Александр Матвеевич, даже не уговаривайте, — упирался по мере сил. — Только-только всё забылось, а вы меня опять пред светлы очи его величества желаете выпнуть!
— Да что же вы такое говорите, поручик, — Кованько даже с места подскочил. Крепкое дубовое кресло отлетело назад, глухо стукнулось о стенку, упало. На шум тут же заглянул адъютант, осмотрел внимательным взглядом нас и тут же скрылся, мотнув мне понимающе головой. — Чтобы я, да выпнуть! Выбирайте выражения, ваша светлость, всё-таки вы со старшим не только по званию разговариваете, но и по должности. Да я вам в отцы гожусь! И где ваша учтивость и воспитание?
— Прошу прощения, погорячился, — на самом деле и не думал извиняться, но рассердил меня начальник Школы своей просьбой выступить на параде с сольной программой очень сильно. Захотелось ему класс показать, пустить пыль в глаза высоким гостям. В смысле положения высоким, а не по росту. Вот и уговаривает меня всеми доступными способами пойти ему навстречу и показать гостям хоть какой-нибудь пилотажный комплекс.
Приказывать не спешит. И правильно делает. Потому что понимает, что такой приказ я всё равно не выполню. А это что значит? Отставка. Ему же подобный исход нашего, г-м, спора, совершенно не нужен. Это он пока не знает, что рапорт на увольнение я всё равно подам. Но опережать события не желаю, раз решил уйти в отставку после выпуска, значит, так и сделаю. Всё-таки первый выпуск это святое.
— Подумайте ещё раз, Николай Дмитриевич, — Кованько обошёл стол и приблизился ко мне почти вплотную, наклонил голову и заглянул в глаза.
Прятать или отводить в сторону глаза не подумал, наоборот вскинул подбородок и ответил ему прямым, жёстким взглядом, показал, что своего решения не поменяю.
Исходящий от полковника запах крепкого табака заставил меня отступить на шаг и Александр Матвеевич поморщился:
— Столь значительное для Империи событие, как первый выпуск пилотов из нашей Школы наверняка сильно поднимет настроение его величества. Ведь здесь, в Гатчине, соберётся не только весь цвет Петербурга, вы это знаете не хуже меня. Вдобавок это знаменательное во всех смыслах событие будут освещать не только наши журналисты, но и зарубежные, — Кованько многозначительно посмотрел на меня, пошевелил своими пышными усами. И продолжил искушать, приговаривая вкрадчиво. — И грех вам упустить такой превосходный шанс вновь напомнить о себе. Даю слово, что государь переменит своё мнение и простит вас. Особенно когда увидит реакцию публики на ваше выступление.
— Или увидит, вспомнит и решит отправить куда-нибудь подальше, — не согласился с полковником. — Туда, куда Макар телят не гонял. Александр Матвеевич, не уговаривайте, всё равно не соглашусь. Не стану я перед публикой, словно клоун на цирковой арене, выступать.
— Но раньше же выступали? — Кованько вернулся за стол, поднял с пола и поставил на место своё любимое кресло. Уселся, вздохнул, махнул мне рукой на гостевое. — Да что вы всё стоите? Присаживайтесь, не вынуждайте и меня стоять.
— Раньше на моих плечах не было погон, — отрезал. — И форму я не носил. Теперь же ношу и позорить её не желаю.
Потому что на самом деле мне это выступление перед собравшимися гостями нужно, как зайцу стоп-сигнал.
В общем, не уговорил меня Кованько…
Народа на первый выпуск приехало не просто много, казалось, вся столица сегодня была здесь. Кроме великого князя Александра Михайловича присутствовала и императорская семья в полном составе.
Погода словно прониклась торжественностью момента и не подвела. Утренний лёгкий ветерок разогнал белые облачка и к началу торжества небо очистилось. А выглянувшее солнце быстро растопило утренний молочный туман и высушило плац.
Вручили выпускникам дипломы об окончании обучения, присвоили всем новые звания, на ступень выше, выдали знаки отличия. Вручал лично Сандро в присутствии Куропаткина, военного министра и начальника Школы. От сияния золотых эполет слезились глаза, в начищенных до блеска сапогах отражалось синее весеннее небо, торжественно бухал маршами духовой оркестр, трепетало на лёгком ветру школьное знамя с махровыми золотыми кистями. Картина внушала трепет.