И даже больше. Они всё-таки сделали то, о чём мы сегодня договорились — нашли и подошли к великому князю Александру Михайловичу каждый со своим предложением. И теперь имели полное право отпраздновать все сегодняшние события. Чую, это будут великие события. Но оценят их позже, а начиналось всё так…
— Поверь, Михаил Никифорович, великий князь тебя точно поддержит. Ты только не тушуйся и обязательно сегодня же обратись к нему со своим предложением, — наставлял я Ефимова, отодвигая в сторону наполненный бокал.
Потому что отлично помнил, кто был первым начальником Севастопольской офицерской школы авиации, и кто обучал там будущих пилотов.
— Где я и где Его Высочество, — сомневался мой ученик и придвигал бокал обратно. — Ну, подойду я, и что? Как же, станет он меня слушать.
— Станет! — наклонился вперёд и посмотрел Михаилу Никифоровичу прямо в глаза. Снова убрал бокал. — Главное, рассказать, заинтересовать. Михаил Александрович искренне верит в развитие воздушного флота, и ещё одна школа на Чёрном море близ Севастополя его точно заинтересует.
— Сомневаюсь, — медленно проговорил Ефимов и посмотрел на бокал, до которого уже не мог дотянуться, перевёл взгляд на товарища, мол, поддерживай давай.
Сергей Исаевич пожал плечами в ответ и потянулся уже за своим бокалом. Искоса покосился в мою сторону, словно опасался, пригубил игристое, глянул на товарища, поморщился из-за стрельнувших в нос пузырьков и неожиданно даже для меня ответил:
— Слушаю я тебя, Миша и думаю, а не подойти ли и мне к его высочеству с таким же предложением? Может быть, и в Одессе такую школу откроют? Почему бы и мне не стать таким же, как ты, начальником? — он замолчал и после короткой добавил. — Чем больше школ, тем лучше. Ты только представь, Миша, я и вдруг начальник. В Одессе.
— А чем ты хуже меня? — ответил со всей серьёзностью Ефимов. — Ничем. Летаешь ты хорошо, так что тебе прямая дорога других обучать. Вот только деньги считаешь плохо, всё больше тратишь. И ладно бы на себя тратил, а то всё на других. А так хоть заработаешь и уважаемым человеком станешь. А не клоуном на потеху публики, как его светлость говорит.
— Вот и договорились, — не дал разгореться словесной баталии. Да, про клоунов я упоминал, когда Мишу уговаривал. — Сегодня же и подойдёте к его высочеству!
Оглядел притихших товарищей и отобрал у них полупустые бокалы:
— А это вам больше не нужно. Нечего перегаром на великого князя дышать…
Вот так завершился наш разговор, празднество очень быстро сошло на нет, и мы принялись строить грандиозные планы на будущее. Пришлось пофантазировать, чтобы ещё более простимулировать товарищей, подстегнуть разыгравшееся воображение у обоих. Почему пофантазировать? Ну не буду же им правду говорить? Не поверят.
Потом вышли на улицу и, не сговариваясь, направились туда, где, по нашим прикидкам, было бы логичнее всего столкнуться с великим князем. А где это возможно? Где начальства больше…
***
Высоко над нами расцветали огни фейерверков, и столпившийся на площади народ, задирая головы, восхищённо ахал, когда над ними вспыхивал очередной огненный цветок. Я тоже постоял, полюбовался зрелищем, а потом тихонечко выбрался из толпы и пошёл к себе, по пути отвечая на приветствия и поздравления, отшучиваясь от благодарностей за науку.
Справа, на сколоченной к этому дню трибуне видно было сверкавшие золотом погоны государя. А может быть, и ещё кого-то. Офицеров там стояло достаточно, все вокруг императора вились. Там же мелькнула шляпка государыни. В призрачном свете очередного вспыхнувшего высоко вверху огненного цветка видно было, как она повернулась к мужу, наклонила голову и что-то ему проговорила. В ответ государь громко рассмеялся. Так, что даже до меня донеслись отголоски этого смеха. А может, это окружившие его подданные рассмеялись, поэтому и получилось услышать.
Свернул на боковую аллею, центральную. Ещё шагов двадцать, и будет отворот к моему дому. Устал, скорее бы добраться, скинуть сапоги, шинель и мундир, переодеться в домашнее и вскипятить чайник. Ничто другое пить не хочется, надоело и желания нет.
Наверху снова бахнуло, и я непроизвольно задрал голову. Красиво, "шьорт побьери"!
Боковым зрением успел увидеть возникшее передо мной препятствие, но пока сообразил, пока затормозил, ноги по инерции шагнули вперёд…
— Ой! — отлетевшая от меня барышня упала на очищенную от снега аллею.
В одну сторону полетела муфта, в другую меховая шляпка с головы. Я метнулся сначала за шляпкой, потом спохватился, бросился к сидящей на мокром снегу даме, подхватил её под руку, потянул вверх.