— И одежду в тон коляске подобрали! Или перекрасили так же? По последней Парижской моде? — подошёл ещё на шаг, демонстративно принюхался и скривился.
Нос зажал пальцами и прогундосил, свободной рукой помахивая перед лицом. Как бы делая вид, что отгоняет в сторону исходящие от нас нехорошие запахи:
— Фу-у! Князь, вы, как всегда, предпочитаете держаться поближе к разного рода дерьму! Как в том сарае! Не смогли удержаться, прямо через крышу к нему полезли! — и тут же извинился перед спутницами. Больно уж возмущённо те зафыркали. — Прощения прошу за правдивые слова, но вы только посмотрите на него! Или принюхайтесь!
— А мне и нюхать не нужно! — наконец-то опомнился. — Достаточно на вас взглянуть, и сразу становится понятно, с кем разговариваю. Но вы правы, от дерьма лучше держаться подальше. От вас уж точно!
Так же демонстративно оглядел обоих, осмотрел с ног до головы каждого и скривился:
— Длинный и короткий! Прямо натуральные Пат и Паташонок!
— Кто? Что за Пат с Паташонком? Иностранцы? Впервые о таких слышу! Или это горячечный бред больного человека? Или кяжеский птенчик наконец-то набрался храбрости и впервые вылетел из гнёздышка папиной усадьбы! Зачирикал и немного осмелел? Вымазался в птичьем помёте, повалялся вороньих перьях и возомнил себя настоящим соколом? — глянул на меня вроде бы как свысока (а ведь и впрямь свысока), выпрямился ещё больше (куда уж больше!) и процедил медленно сквозь зубы, словно каждое произнесённое слово через губу выплёвывал. — Дуэль. Сейчас же! Здесь, на берегу!
И стоит довольный. Переглядывается с плотным, скалятся друг другу жёлтыми зубами, улыбки до ушей. Так понимаю, дождались? Добились своего? Что же за зуб такой у вас на меня? Откуда он образовался? Когда и чем вам парнишка насолить успел?
Девушки сначала замерли, потом принялись уговаривать спутника отказаться от вызова. Старшая всерьёз, а младшая просто иногда поддакивала сестре. Но так, для вида. И обе на меня то и дело коротко поглядывали, с жалостью и презрением во взглядах одновременно. С презрением мелкая поглядывала, и ещё и жадным любопытством. Ещё бы, сейчас на её глазах такое действо развернётся!
Сбоку горестно вздохнул дядька и тихо, едва слышно, произнёс:
— Вот и съездили на речку. Говорил же, уезжать нужно было сразу. А теперь что? Придётся принимать вызов. Иначе позору не оберешься.
— А разве дуэли не запрещены? — так же тихонько спросил.
— Конечно же, запрещены. Но когда это кого останавливало? Подумай лучше, как драться будешь. И чем?
— А чем можно?
— На твоём месте я бы сабли выбрал. Не смотри, что этот княжич такой худой и нескладный, я от нашего француза слышал, что шпагой он очень неплохо владеет…
— Говоришь, сабли выбрать? — переспросил. И тут же понял, что нет у меня никаких шансов ни на саблях, ни на шпагах, ни на пистолетах. Этот длинный в одежде только кажется худым и нескладным, но на самом-то деле довольно ловкая бестия! И опасная из-за своей непредсказуемой вертлявости! Прав дядька! Переспросил удивлённо. — Откуда здесь, на берегу, сабли возьмутся? И не только сабли?
— Да привезут сразу же, стоит только распорядиться, — опять вздыхает дядька и смотрит на меня горестно. Без надежды смотрит, словно не верит в мою победу.
— Я жду ответа! — не унимается между тем длинный.
Неймётся ему! Ещё и выпрямился во весь свой немалый рост, стал как-то ещё длиннее, что ли? И руки у него тоже длиннее моих, это обязательно нужно учитывать!
— Не нужно ничего ниоткуда везти! — и принял вызов, сразу же обозначив условия схватки. — Биться будем врукопашную! До первой крови!
Пока противная сторона (а она точно противная, и даже весьма симпатичные барышни этого факта никак не опровергают), переваривала мои условия, я выбрался из коляски. Оглянулся и вздохнул. И только сейчас оценил все последствия вороньей бомбардировки. Единственным чистым местом на ней остался кусочек сиденья, где я сидел! Теперь только и понял, почему мы так рассмешили этих гуляк. Уже новыми глазами посмотрел на дядьку, оценил всю «чистоту» его костюма, представил себя как бы со стороны и сам хмыкнул. Да уж, если и я такой же заляпанный, то и обижаться на их шутки не стоило. За дело обсмеяли. Если бы не честь княжеская и не тон этих злых шуток, то можно было бы и вместе посмеяться…
— Князь, ты смеёшься? Что ещё за глупости с рукопашной? Или ты в нас мужиков сиволапых видишь? — опомнился длинный и подступил с претензиями. Плотный за ним держится, пасть свою открывать не открывает, но вид оскорблённой невинности на лице присутствует. — Выбирай сейчас же, клинки или пистолеты!