Провёл пальцами по девственно чистому пока бумажному листу, покрутил остро заточенный карандаш. Усмехнулся и выбросил из головы и длинного, и дуэль, и весьма симпатичных барышень. Барышню, точнее. Одну, которая старше. Про вторую и не вспоминал! А теперь и не вспомню.
Всё! Работать нужно! Чертежи сами собой на бумаге не появятся!
Чертежи? Сколько пафоса! Рисунки! Так оно вернее будет.
Что у меня есть в наличии? Карандаш и линейка, угломер и простой деревянный угольник, всё! Вру! Не всё? Ещё бумага имеется практически в неограниченном для моих нынешних нужд количестве.
Удивился в своё время, когда всё это добро обнаружил, и, само собой, заинтересовался сразу же, а зачем парнишке такие большие запасы? Он что, рисовал? Ну и тут же полез попутно выяснять, так ли это. Почему попутно? Так просто всё — деньги искал. Рассудил так — должны же они у парнишки быть? Ну хоть какие-нибудь? Вот и полез по ящикам! Первым делом почему-то в книжный шкаф заглянул, и очень сильно озадачился увиденным на самой нижней полке. Той, которая без стёкол, которая наглухо деревянными дверками закрывается. Следом в ящики бюро и письменного стола занырнул и везде нашёл просто огромное количество набросков и рисунков! Карандашом!
Кроме рисунков ещё и деньги обнаружил! Наконец-то! Очень уж хитро они у парнишки спрятаны были, как раз между листочков и лежало несколько банкнот. Маловато, но мне и это в радость. Всё легче жить.
Что сказать про найденные картинки? Даже на мой неискушённый взгляд было понятно — у парнишки имелся явный талант к рисованию! Стоял я тогда, перебирал рисунки, вглядывался в лица и фигуры, изображённые на них, и недоумевал — и чего он в имении сидел? Почему не учился? Или и здесь имел место конфликт поколений, бескомпромиссное следование семейным традициям и прочая, прочая? Скорее всего, так и есть! Я же готовлюсь к поступлению в училище, и избежать этого, как меня заверял дядька, точно не смогу? И он не мог! И наверняка все домашние знали об этом его увлечении рисованием. Портрет так просто не нарисуешь, позировать нужно. А это время. Точно, знали! И всё равно не обращали внимания. Иди и служи! Как в той пословице — коли суждено тебе утонуть, стреляйся, не стреляйся, а участи своей не избежишь! Как-то так.
А ведь здесь нет ни акварели, вообще ничего цветного. Выходит, я прав в своём предположении? Наверняка это увлечение считали блажью и даже запрещали краски покупать?
Вот такие сделал я тогда выводы…
Короче, бумаги у меня сколько угодно. И творить своё будущее я начну не за письменным столом, а за бюро! Показалось почему-то, что так будет более правильно.
Положил перед собой чистый листок бумаги и только взялся за карандаш, как меня тут же отвлекли! Беззастенчиво порушили творческий процесс! И кто⁈ Дядька! Впёрся в мою комнатёнку без стука и разрешения (упустил я этот момент, нужно будет обязательно его исправить) и прямо с порога начал занудничать!
Упоминание о только что проведённой дуэли показалось настолько неуместным, что я сильно рассердился:
— Провели и провели! Зачем ещё раз к ней возвращаться? Или поговорить больше не о чем? Заняться тебе нечем? Так я тебя быстро озадачу! Будешь мне помогать!
А сам на скорую руку придумываю, чем бы его так огорошить, чтобы из комнаты побыстрее убрался? О! Придумал! Проскочит или нет, но другого варианта у меня нет!
— Полезешь сейчас пыль со шкафа вытирать! А я тебя за ноги придержу, чтобы не упал со стула.
— Помогать? Пыль со шкафа? За ноги подержишь? — опешил старик. Посмотрел на шкаф, на стул, на меня, растерялся, моргнул пару раз и вдруг вскинулся. — Как это делать мне нечего? Да у меня столько дел, что… Что…
— Какие это у тебя вдруг дела образовались? — оторвался от дум и пристальным взглядом уставился дядьке в глаза. — Вместо того, чтобы мне помогать?
— Коляску нашу отмыть нужно! — после короткой заминки нашёл причину старик. И бочком, бочком попятился к двери. — Пойду, распоряжусь! И сам за всем присмотрю, а то мало ли?
— Ну, сходи, присмотри, — усмехнулся. — С кухни присматривать будешь?
— А хотя бы и с кухни! — наставник торопливо шагнул за порог и уже из коридора с явно заметным облегчением в голосе ответил. — Тебе-то какое дело, откуда я буду это делать?
— Ну-ну, — потянулся за карандашом, склонился над листом бумаги. Задумался и как бы про себя пробормотал. — Ужин только приготовить не забудьте за присмотром!