— Николай, ты уверен в себе? — прямой вопрос требует такого же ответа. — Очень непростое дело ты затеял. Я не хочу тебя останавливать на полпути, наоборот, поддерживаю во всех начинаниях, но, пойми меня правильно, ты у меня один. И ты наследник славного княжеского рода с богатыми традициями, не забывай об этом.
— Не забуду, не волнуйся. И, да, я в себе уверен. В чём не уверен на сто процентов, так это в моторе. Кто знает, сколько ещё эта тарахтелка проработает?
— И ты готов всем рисковать?
— Нет здесь никакого риска. В случае отказа мотора просто сядем на первую попавшуюся площадку. Даже в этом случае шума в прессе будет столько, что замучаемся отбиваться от предложений.
— Ну-ну, — явно сомневается в последнем предположении отец. — Посмотрим. Ещё раз говорю, не хочу хоть как-то мешать твоим планам или в чём-то тебя ограничивать. Только об одном прошу, будь умным и не подведи ни меня, ни наш род. Помни о том, кто ты есть таков! Да, а если, не дай Бог, конечно, сядешь на первую, как ты говоришь, площадку, то как тебя оттуда вытаскивать?
— А вот об этом мы завтра поговорим…
— Устал? Понимаю, у меня голова тоже кругом идёт. Ступай к себя, завтра у нас всех будет весьма напряжённый день. Спокойной ночи, сын.
— Спокойной ночи, — кланяюсь и прикрываю за собой дверь.
Вверх по лестнице поднимаюсь бегом, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Лестничный холл сменяется сумраком короткого коридора, глаза не успевают привыкнуть к темноте, но ждать не хочу и иду вдоль стены наощупь.
Вот-вот должна быть дверь в мою комнату! Но рука вместо ребристой филёнки натыкается на мягкое. Инстинктивно сжимаю пальцы, ойкает девушка. Разворачиваюсь, напрягаю глаза:
— Сашенька? Ты что здесь делаешь?
А сам не жду ответа, помогаю себе второй рукой, приобнимаю девушку и бочком, бочком веду её в свою комнатку. Что интересно, она и не сопротивляется, перебирает ножками, прижимается ко мне тугим бедром. Получается, именно меня и дожидалась?
Не забываю закрыть за собой дверь на задвижку. В комнате темно, но лишь первое время, потом зрение адаптируется к скудному освещению. Из окошка льётся белёсый свет, белые ночи в разгаре, поэтому кое-что хорошо видно. Рывком подтягиваю к себе девушку, она ойкает и податливо прижимается ко мне всем своим телом. Поднимает лицо, глаза закрыты, подставляет губы, требовательно стонет, и я впиваюсь поцелуем в пухлые губки!
Солнечный свет бьёт в окошко, занавески вчера никто из нас не догадался задёрнуть, добирается до лица, слепит глаза через закрытые веки. Приходится просыпаться. Воспоминания о чудесной ночи будоражат, заставляют чаще забиться сердце, тяну руку в сторону и никого не нахожу. Открываю глаза, приподнимаюсь на локте, оглядываю смятую постель, пустую комнату, откинутую задвижку — убежала Сашенька. Жаль! Но, может, это и к лучшему. Или нет, от повторения кое-чего я бы сейчас точно не отказался!
Приходится спешно переключать мысли на будущий перелёт, придумывать сегодняшние дела и задачи. Не скажу, что сразу становится легче, но возбуждение медленно уходит прочь, и уже можно вставать с постели…
Глава 20
Официальную организацию моей очередной авантюры, а по-другому проведение подобного мероприятия в нынешних условиях никак не назовёшь, взяли на себя мои компаньоны, отец и адвокат. Это я так решил и упёрся намертво и с прицелом на будущее определил свою долю. Раз уж собрались совместное дело заводить, так извольте сделать всё по уму. На мне инженерная часть и само пилотирование, на вас всё остальное. Это пока, а дальше видно будет.
Мало у меня сейчас возможностей для самостоятельной работы. Да что там мало, вообще их нет! Почему? Так возраст такой, появляются желания, а возможности воплотить хоть что-то из этих желаний в жизнь, нет — совершеннолетие ещё не наступило. Всё упирается в юридическую несостоятельность и финансовую необеспеченность.
Это сейчас отец больше забавляется со мной, смотрит и проверяет, на что я годен, сколько выдержу, и что из всего этого в результате получится. Вроде бы как полностью доверяет, почти вровень с собой меня поставил, приказал своим людям всячески мне содействовать.
Ну-ну, знаю я это «вровень»! До поры это всё, до времени. Особенно в свете тех слов мачехи, что мне удалось в кабинете услышать. Посмотрим, что отец скажет, когда я действительно стану полностью самостоятельным, когда начну получать доход со своих изобретений. Наверняка ему мачеха сразу на уши присядет, заставит переменить своё отношение…