— Да как ты смеешь в таком тоне разговаривать с сеньором Президентом! Вы видите? А я вас предупреждал, что этот мальчишка не готов к столь ответственной должности! Какой из него комэск? Какой команданте? Да он даже вести себя в приличном обществе не умеет! Да это просто возмутительно! — что-то много эмоций, с чего бы это? Но я ещё не закончил:
— На то время, пока вы будете принимать решение, прошу озаботится питанием личного состава. Это тоже прописано в договоре. Со своей стороны гарантирую, что мы тоже не станем прохлаждаться. Вы сами, Ваше Высокопревосходительство, хорошо видели в каком плачевном состоянии сегодня находятся самолёты эскадрильи и полагаю, что нам есть чем заняться. Нужна полная замена изношенных двигателей, ремонт планеров и повреждённой оснастки. За то недолгое время, что нам ещё осталось, мы постараемся полностью подготовить самолёты к передаче новому владельцу. Мне от вас требуется только одно, что мне сообщить своим спонсорам? Вы подписываете моё уведомление сразу, или вам всё-таки нужно время на немного подумать? От этого зависят и мои дальнейшие действия. Прошу ответить сейчас. Я жду.
— Каков наглец! Это неслыханно! Да кто ты такой, чтоб чего-то требовать от президента? Вон из кабинета! С тобой ещё разберутся, как ты «воевал» и что успел натворить! — вот же козёл, ну никак не уймётся!
— Кстати, Ваше Превосходительство, а вы в курсе того, что ваш главком ВВС очерняет нашу эскадрилью? Прилюдно обещает отдать меня под трибунал, называет нас кровавыми маньяками и убийцами? Это выставляет в невыгодном свете не только вас, как подписанта договора с «Корсарами», но бросает тень на всю Страну Басков. Я никогда бы не посмел что-либо вам советовать и сейчас не стану. Думаю, что вы и сами разберётесь. — брови Агирре изумлённо вскидываются вверх и он требовательно смотрит на майора Ромеро. И вообще, вот как-то он вдруг стал молчалив. К чему бы это?
— Сеньор президент! Но это вовсе не я сказал, об этом пишут во всех французских газетах, требуя трибунала над этим маньяком, видимо я просто где-то оговорился. Не стоит предавать этому большого значения! — да он ещё и трус!
— Ваше Высокопревосходительство, мне некогда было читать зарубежную фашистскую прессу, я был занят более актуальными делами, но об этом пасквиле узнал не из прессы, мне задают неудобные вопросы, но пока я молчу, до времени. Так что мне передать моим партнёрам? — Агирре переводит на меня гневный взгляд.
— Готовь самолёты. У тебя есть четырнадцать дней. Твоим партнёрам я сам позвоню. Телефоны у меня есть. Вы свободны, сеньор Лапин! — вот так, уже не «команданте»…
Регистрация «Уведомления» в канцелярии много времени не отняла, дольше ждал переговоров на телеграфе с моими «спонсорами». Как ни странно, но особого удивления у Вонтобеля или Анатры моё решение не вызвало. Мне даже показалось, что выслушав мои сбивчивые объяснения, они оба вздохнули с каким-то облегчением. Первым разговаривал с Джейкобом и тот мне напомнил «а я тебя предупреждал!». Рано ты мой мальчик начал играть «во взрослые игрушки». Но не бойся, твой старший друг тебя в обиду не даст!
— Гер Вонтобель, да я и сам могу за себя постоять, но раз уж так сложилось, то прошу помочь в одном деле. Это в наших общих интересах. Раз сеньор Агирре оказался таким недоговороспособным, то не помешало бы вам переговорить с мсье Антоном Анатрой о стоимости наших «Девуатинов». Дело в том, что и самолёты, и моторы, и вооружение прошли на его заводе серьёзную модернизацию, их стоимость выросла от закупочной значительно. Деньги у сеньора Агирре, как мне видится, пока водятся. Вот и надо с него взять по максимуму. Чтобы впредь неповадно было. — на том конце провода слышен смешок.
— А ты, мой мальчик, кровожаден! Это хорошо для финансиста. Свернёшь свои дела в Испании, приезжай в Цюрих, в Швейцарии тебе дело найдётся. Твои прогнозы безупречны и место в моей компании для тебя всегда найдётся! — вот же неугомонный! Но приятно.
— Я подумаю над вашим предложением, гер Вонтобель. А то вот как-то упустил в договоре пункт о призовых за уничтоженную технику, а сейчас локти кусаю. Разбитые пушки, конечно, доказать довольно сложно, но вот сгоревшие танкетки и броневики прямо вопиют о моей недальновидности.