Как ни странно, но этот план поддержал даже генерал Франциско Франко, ранее однозначно склонявшийся к мысли пройтись «паровым катком» по Балеарскому побережью. Вторым, кто поддержал генерала, оказался подполковник Хуан Ягуэ Бланко. Впрочем, это ни у кого не вызвало особого удивления. Подполковник Ягуэ принимал самое активное участие в подавлении прошлогоднего октябрьского мятежа астурийских шахтёров и очень хорошо представлял, какие сложности ожидают наступающие войска в этой горно-лесистой местности. Но общим решением генералитета план Молы был отклонён, а за основу принято предложение Хосе Санхурхо. На обоснованные возражения генерала Мола, что де, для успешного развития наступления у него нет ни авиации, ни бронетехники в необходимом для этого количестве, ему твёрдо пообещали до начала наступления передать двадцать лёгких танков и одну эскадрилью бомбардировщиков, а после начала боевых действий выделить в его распоряжение ещё как минимум до трёх эскадрилий самолётов. На деле, вместо двадцати новых танков генерал получил только старые списанные итальянские танкетки и до Памплоны своим ходом смогли дойти только четырнадцать из них, а остальные сломались по пути следования. Да и дошедшие потребовали серьёзного ремонта, из-за чего начало Наварского наступления сместилось на одни сутки. И на первых порах эта вынужденная задержка показалась даже своевременным и правильным решением.
Генерал Мола в ярости сжал кулаки так, что даже костяшки побелели. Обещанные самолёты он так и не увидел. А ему бы хватило и одного бомбардировочного звена, даже не эскадрильи, но и этого он не получил! И с каким удовольствием он сейчас отдал бы под полевой суд своего начальника разведки, но и это невозможно. Тот уже получил своё, погибнув под бомбовым ударом вместе с подполковником Хосе Сольчага Зала. Вот его искренне жаль. Правая рука генерала, умница и подающий надежды военачальник, руководитель местного отдела «Рекете», он стал если и не другом, то единомышленником. Когда Эмилио Мола недоброжелатели «сослали» в Наварру, то рассчитывали, что генерал не скрывающий своих республиканских убеждений, уж никак не сможет в провинции пропитанной духом монархизма найти себе сторонников. Они жестоко просчитались! С подполковником Сольчагой, убеждённым монархистом и ярым националистом, генерал Мола сошёлся на почве их общего неприятия красного режима в Мадриде. Они вместе разрабатывали план наступления и Хосе Сольчага сам вызвался командовать первой дивизией Наварры, нацеленной на Ирун. Они оба знали, что первому батальону придётся идти в атаку на неподавленные пулемёты. Об этом своевременно доложила авиаразведка, но подавить истребителями баррикаду устроенную прямо на дороге никак не получалось. Кроме станковых пулемётов у защитников баррикады в большом количестве нашлись и ручные пулемёты «Льюис». Получив несколько десятков пробоин в фюзеляжах и крыльях, пилоты самолётов предпочли за благо ретироваться с поля боя на свой аэродром в Памплоне.
Но в армии всегда хватает тех, кого не жалко бросить в прорыв на верную смерть, пообещав выжившим полную амнистию за свои грехи. Вот и в этот раз по тюрьмам и гарнизонам Навары отобрали всякий никчемный сброд, не заслуживающий к себе никакого снисхождения и объявив их «добровольцами» отправили в атаку на пулемёты баррикады, вооружив только ручными бомбами и гранатами. Из тех трёхсот «добровольцев» не выжил никто, однако и до баррикады также никто не добежал. Проклятые республиканцы взорвали замаскированные мины и обрушили часть скалы, перегородив узкую дорогу. Даже танкетки пущенные в атаку не смогли преодолеть препятствие. Пришлось заняться расчисткой завалов и вот в этот момент произошла трагедия. Вся дивизия, изготовившаяся к наступлению и ожидавшая только сигнала к началу атаки неожиданно подверглась варварскому нападению республиканских самолётов! Генерал с трудом сглотнул тягучую слюну и перевёл дыхание, вспоминая скупые строчки донесения повергшего его в шок. Более двух тысяч погибших и пять тысяч раненых, из которых треть вряд ли выживет, а менее половины в ближайшее время сможет встать в строй. Ещё около пяти тысяч солдат, спасаясь от губительного пулемётного огня воздушных убийц и забыв о присяге, перебежали на французский берег реки. Где были арестованы и затем нагло интернированы французскими властями в спешно созданные лагеря. И проклятые лягушатники наотрез отказываются возвращать солдат назад в Наварру, до завершения этого конфликта. От когда-то полнокровной дивизии осталось менее двадцати процентов личного состава. Это не просто провал для отдельной наступательной операции, это настоящая катастрофа для всей северо-восточной кампании!