Полковника уже ждут и сразу ведут внутрь, а я сдури следую за ним и меня никто даже не пытается остановить, видимо считая, что так и надо. А запахи здесь, внутри конечно, довольно мерзкие, особенно специфический «букет ароматов» из хлорки и формальдегида, да с примесью сладковатого трупного запаха. Эх, вот зря я сюда попёрся, что-то мне уже поплохело. Но взглянув на то, что осталось от пилотов, меня вообще чуть ли наизнанку не вывернуло. Ладно, что хотя бы позавтракать ещё не успел. Но вот в том, что на столе лежат останки лётчиков, лично у меня нет никаких сомнений, судя по обрывкам лётной формы лежащей на отдельном стеллаже. До выхода из морга «на свежий воздух» меня сопроводил санитар и видя моё плачевное состояние, ни говоря ни слова поделился папироской. Отказываться даже не подумал, от такого зрелища не только закуришь…
— Это «регулярес». Их почерк. Они в прошлом году также в Астурии отметились. Только арабы насилуют своих пленных и расчленяют их тела. Мстят нам за то, что когда-то наши предки выперли их полуострова. Подонки! — санитар брезгливо сплёвывает на землю и уходит к себе.
Я же остаюсь и ожидаю полковника. Размышляя, а точнее пытаясь вспомнить, что мне известно об ужасах и трагедиях в испанском конфликте из «моего прошлого». Однако ничего подобного припомнить так и не смог. (*) Или не писали у нас о подобных зверствах, но скорее всего оттого, что сам никогда целенаправленно не искал информацию на эту тему. Мне отчего-то вдруг вспомнился небольшой эпизод из сериала «Истребители», где между младшим лейтенантом Масловым «только что из учебки» и сержантом Бестужевым, в прошлом лётчиком добровольцем в Испании, возникает конфликт по поводу их отношения к врагу. И Дмитрий Дюжев играющий роль сержанта «прошедшего всю Испанию» с пафосом, как он это умеет, заявляет, что расстрелять «беззащитного парашютиста» — это человеческая подлость. Мол, «даже немцы таких ненавидят». Уже и не знаю, а чего собственно добивались и, с какой целью сценарист и режиссёр, вставили этот эпизод в тот фильм, но вот что бы они сказали сегодня, увидев расчленённые тела пилотов? Тогда «киношному эпизоду» не придал особого значения, но сегодня мне придётся переговорить с моими лётчиками о многом. В том числе и о таком отношении к пленным со стороны санхурходистов.
*(Главный герой этого не знает, но знает Автор. «Примечательна судьба первого иностранца, удостоенного звания Героя Советского Союза № 16, Примо Джибелли. В 1921 году молодой итальянец бежал от режима Муссолини в СССР и стал летчиком-испытателем. В 1936 году с рекомендательным письмом Пальмиро Тольятти он прибыл в Испанию сражаться за правительство республиканцев и очень хорошо себя проявил в боях, заслужив прозвище „красный дьявол“. В одной из воздушных схваток его бомбардировщик был сбит, а через две недели над Мадридом на парашюте был сброшен ящик в котором находилось разрубленное на куски тело Джибелли с письмом, в котором говорилось, что так будет с каждым красным летчиком, появившемся в небе Испании. И подобных примеров можно привести множество.»© Здесь приведена цитата от человека, которого при всём своём желании невозможно заподозрить, как в симпатиях к испанским добровольцам левого толка, так и к сторонникам СССР. От себя добавлю, что медицинская экспертиза показала, на части рубили ещё живого человека. Однако, это действительно был не единичный случай в той войне. Такую же мучительную смерть принял советский лётчик-доброволец, капитан Бочаров Владимир Михайлович.)
Полковник Луна вышел только спустя полчаса.
— Мигель, не стану более тебя задерживать. Ты можешь быть свободен, но я останусь. Завтра будет траурный митинг на площади, затем похороны героев на воинском кладбище, надо всё организовать. С работниками морга я всё оговорил и они приведут покойных в пристойный вид. Но парни были добрыми католиками и мне предстоит договориться, чтоб их соборовали по христианскому обычаю и провели заупокойную мессу. — командующий замолкает, и горько вздохнув о чём-то, задумывается.
— А в какое время планируется митинг и состоятся похороны? И много ли народа ожидается на траурном митинге? — мой вопрос для полковника видимо звучит неожиданно, так как он вскидывает на меня недоумённый взгляд.
— Мигель? Ты опять что-то задумал? — ну вот и кто тут из нас двоих еврей? Что за дурацкая манера, отвечать вопросом на вопрос?