Не успеваю присесть, как вновь вскакиваю. Президент поднимается со своего места и по тем протоколам, что я когда-то изучал, мне сидеть в таком случае также не полагается. Но Хосе Агирре вновь жестом показывает, чтобы я сел. Сам же подходит к окну и раздвинув плотные шторы, что-то долго рассматривает за стеклом. Эта пауза затягивается на добрых пять минут. Видимо о чём-то размышляет. Затем возвращается на своё место, неспешно перебирает стопку документов на столе, но наконец-то находит нужный и кладёт перед собой на стол. Я сижу напротив и вижу, что это моё «Заявление о денонсации».
— Я редко изменяю своё решение, но иногда это делать всё же приходится. Считаю, что мой приказ о реформировании твоей эскадрильи всё-таки несколько преждевременен. Но нам сейчас предстоит провести демобилизацию армии, так как экономика Страны Басков практически разрушена. Наши заводы и фабрики встали и далее держать под ружьём сто двадцать тысяч человек мы просто не имеем никакого права. Все люди должны вернуться на свои рабочие места, иначе нашу экономику ожидает неизбежный крах, а жителей Страны Басков голод. Однако, одно только наличие «Корсаров» в составе «Бискайского авиакрыла» способно удержать наших противников от необдуманных действий, а нам позволяет не опасаться новых инцидентов и провокаций в ближайшее время. Но, кроме всего прочего, у меня совсем нет никакого желания в столь сложный период остаться без опытных военных лётчиков и командиров. Однако, как мне это доложили, в случае реорганизации уйдёшь не только ты, но также оба командира звеньев имеющие за плечами бесценный боевой опыт прошедшей Великой Войны. В сложившейся ситуации это для меня совершенно неприемлемо. — Агире досадливо морщится.
— Сегодня всю ночь наше правительство обсуждало пути выхода страны из тяжёлого экономического кризиса. Приняты спорные, но крайне необходимые решения. В том числе также обсуждался вопрос о защите наших предприятий от авианалётов. И хотя твоя горячность мне понятна, когда-то я сам был молодым и дерзким, но принять такое твоё заявление я не могу. Слишком уж многое у нас сегодня поставлено на кон и потерять боевую эскадрилью только из-за чьих-то глупых амбиций я просто не имею никакого права. Предлагаю считать наши разногласия лишь досадным недоразумением, не стоящим выеденного яйца, а поспешность с денонсацией договора списываю на твою молодость и излишнюю горячность. Надеюсь, что этот эксцесс в дальнейшем не найдёт отражения в наших взаимоотношениях и мы всегда сможем найти компромиссный варианты в самых сложных случаях. Посоветовавшись с товарищами по партии и обменявшись мнениями с членами правительства я принял решение. Свой предыдущий приказ о реорганизации авиаэскадрильи «Корсары» отменить, как несвоевременный. Твоё прошение «о денонсации» не подписывать, как не имеющее обоснования. — и с этими словами Хосе Агирре передвигает по столу в мою сторону листок бумаги с «Заявлением о денонсации».
Вот это ж нихрена себе! Блин, вот не зря Агирре имеет юридическое образование. Ему бы в адвокаты податься, «катался бы, как сыр в масле». Это ж надо было умудриться так «изящно» вывернуть ситуацию! Вот это «завернул»! И что ж такое у нас в итоге получается? А получается полная хрень! Выходит, что единственный «инициатор» расторжения договора, это я и есть. Ага, тот самый «молодой и горячий», ну хотя бы не «совсем белый и горячий»©. А сам президент тут и вовсе не при делах оказывается. Вот «интересно девки пляшут…» и это кого он имел в виду в своём пассаже о «глупых амбициях»? Ну так, «и ежу понятно», что явно не себя! Вот же «нехороший человек-редиска»! Слов нет, остались одни выражения. Он же меня «облил и размазал», да так что хрен к чему подкопаешься. Но, стоп. Рефлексии пока в сторону! А что у нас остаётся «в сухом осадке»? «Корсары» остаются? Отлично! Хм, но этого мне уже как-то мало! И видимо отметив гамму чувств, что успели промелькнуть у меня на лице Агирре продолжает:
— Я накануне имел предварительный разговор с твоими «спонсорами». — но судя по ядовитому сарказму в голосе, этот разговор у него явно «не задался».
— Они видимо считают, что у нас здесь золотые копи, но не железные рудники. От капиталистов другого я и не ожидал, но во всём же должна быть мера! — хм, а это мне сейчас только кажется, или Анатра с Вонтобелем ему вчера тоже неслабо так «накрутили», иначе откуда у моего визави такая нервная реакция?
— Но с некоторыми их «пожеланиями» я вынужден буду согласиться. С сегодняшнего дня все лётчики твоей эскадрильи станут получать стандартные оклады республиканских пилотов, то есть полторы тысячи долларов на руки после вычета налога. И «пожелание» гера Вонтобеля о «премиальных» за уничтоженную технику противника я тоже принимаю. Так как понимаю, что с этих сумм ему идёт определённый процент, а ни один «уважающий себя» капиталист денег мимо себя просто так не пропустит. — его сарказм прорывается не только на словах, но отражается и в мимике.