Сегодня последний выходной день. Вообще-то, у нас и сейчас не совсем отпуск, но в боевое расписание нас включили только с пятницы, а сегодня решаем лишь «мелкие внутренние вопросы» и готовимся к завтрашним полётам. Самолёты осмотрели и проверили за последнюю неделю уже неоднократно, даже «испытать» успели во вторник. Так что к лётной и технической части у меня вопросов нет. И к моему немалому удивлению, наш бывший комендант даже не стал «качать права». Лишь озадаченно сообщил мне, что у нас тут эскадрилья истребителей, но вот в школе его готовили как пилота бомбардировщика. Мне вот интересно стало, а почему его до сих пор за штурвал не посадили? Истребитель-то понятно, учебных самолётов здесь раньше не было, а пилотское кресло всего одно. Посадить туда «теоретика», это всё равно, что получить разбитый самолёт со свежим трупом внутри. Но вот пилотом-наблюдателем на бомбардировщик? Почему бы и нет? Или ему религия не позволяет? Ситуация мне непонятная и решил «побеседовать», а от той беседы просто охренел.
Оказывается, что некоторые «теоретики» до самого конца своей службы так и остаются «пешими лётчиками», а в лучшем случае лётнабами. Но зачем к чему-то стремиться? Если в тебе нет авантюрной жилки или нет желания рисковать своей жизнью, так вполне возможно просто отслужить «на земле». Такая «синекура» тоже есть и всегда найдётся «непыльная должность». Правда орденов на ней не заслужишь, они пилотам только за боевые заслуги полагаются. Но если ты не так уж тщеславен, то стабильный оклад и рост в чинах до капитана включительно тебе гарантирован. Но перед выходом на пенсию могут и майора присвоить. Хотя да, там тоже есть свои ограничения и нюансы. Хуану уже двадцать восемь лет и у него есть невеста «из хорошей семьи», правда сейчас она находится на вражеской территории. Но и война всё равно когда-нибудь, да закончится, и тогда они поженятся. А лет через восемь-десять можно и на капитана уже рассчитывать. Но раз президент приказал ему освоить истребитель, то он готов приложить все свои силы, чтоб выполнить этот приказ в самое ближайшее время. Да уж… слов нет! Даже всё желание поизгаляться над этим «простым парнем» у меня как-то пропало. Но учить надо! Приказ есть приказ.
Давненько я в «Фиате» не сидел! Ну что, «тигрёнок»? Покажем этому «теоретику», как «практика» на деле выглядит? И мы показали! Место для выполнения фигур высшего пилотажа у нас находится совсем рядом и это тот самый полигон для учебного бомбометания. Недалеко и долина широкая. Вместо прежних трубопроводов для переговоров пилотов внутри кабин уже давно нормальная рация стоит. Слабенькая правда, но при нужде километров на десять добьёт. Ага, дефицит, блин! Да и нафиг нам здесь мощная? Она и тяжёлая и дорогая. Но это я себя так успокаиваю, а была бы возможность, то и нормальную воткнул бы. Но нету! А нам и этой хватит. Не знаю, чему уж там старлея научили, но перед каждой фигурой вначале объясняю последовательность своих действий и только получив подтверждение, что он всё понял правильно, начинаю выполнять. Однако, какая же это «долгая песня», учить кого-то. Но мне вот кажется, что я-то в своё время сразу всё понял и выучил. Два раза объяснив последовательность, в третий раз начинаю крутить фигуры уже без объяснений и пауз. На аэродром садимся в полной тишине. Хуан выдержал и за борт ни разу «не стравил», но свою кабину покинул на подгибающихся ногах.
— Старший лейтенант Мартинес, вам час времени, чтобы привести себя в порядок, сполоснуться, сходить на горшок и отдохнуть. Следующий вылет ровно через час. С вами полетит инструктор по пилотажной технике капитан Порфёненко. — в ответ, едва слышный стон, какое-то тихое причитание и на удивление бодрый ответ:
— Слушаюсь сеньор команданте! Разрешите выполнять?
— Выполняйте!
Вечером перед ужином, в штабе втроём с командирами звеньев подводим итоги дня и заодно делимся впечатлениями о новичке.
— Представляете? После петли и сплита кручу третью бочку подряд и уже самому тошно, а ему хоть бы хны! — Владимир Николаевич озадаченно почёсывает лоб.
— А я в штопор сорвался на вираже. Высота меньше километра, аж сам вспотел. А он спрашивает, почему это я ему не объясняю последовательность действий, как это делает команданте Лапин? Вот честное слово, убил бы заразу, чтоб в следующий раз под руку в такой момент не лез, а он похоже, так ничего и не понял! — Норман фыркает и начинает ржать.
А вслед за ним и мы. Да уж… «крепкий орешек» нам попался! Или просто тупой? Ничё, разберёмся! Заходит Сен-Жак, он сегодня с утра в канцелярии правительства пороги обивает и в очередной раз сдаёт отчёты «в свете вновь открывшихся обстоятельств». То есть, «выбивает» из финансистов все положенные нам «призовые суммы» за уничтоженную технику у санхурходистов. Но те упираются, «как за своё». Да только и Шарль уже поднаторел в этом деле.