Вот чем хорош скалистый грунт, так это тем, что вода на нём не застаивается. Всё моментально впитывается в почву и уже там, по своим подземным «ручьям и каналам» фильтруется сразу в речку. А вот на разбушевавшийся Нервьон нам с Шарлем даже смотреть страшно. Всё, что успело вылиться в горах за эти последние четверо суток, сейчас по горным ручьям и речушкам устремилось в эту реку, подняв её уровень как минимум на полтора-два метра выше от обычного для этого времени года. Мощные потоки бунтующей воды пенясь и кружа мутными водоворотами несут в Бискайский залив целые «острова» из травы, вырванных с корнями кустов и деревьев, обломков стволов, пней и коряг, смытых с берегов этой обычно спокойной реки. То-то нынче нежданно-негаданно привалит настоящее изобилие поживы и вкусного корма для прожорливых обитателей этих прибрежных вод. У них начнётся самое настоявшее «пиршество». А вот моряков и рыбаков ожидает очередная головная боль от этого свалившегося на них нечаянного «богатства» в виде коварных топляков, донных зацепов и порванных сетей. Хорошо ещё что наш «воздушный океан» лишён таких вот «сомнительных удовольствий». Лётчикам в наших горах разве что только невидимые «воздушные ямы» опасность представляют, да ещё коварство восходящих и нисходящих воздушных потоков на водоразделах горных долин.
Но раз уж надумал лететь, то мне стоит поторопиться. Пройдёт ещё три-четыре часа и под жарким летним солнцем влага начнёт интенсивно испаряться, поднимаясь в высь невесомыми белесыми струйками. И сливаясь там уже воедино, они вначале нежно укроют долины лёгкой туманной дымкой, а набравшись сил и поднявшись выше горных вершин, вскоре всё вокруг закроют сплошной и непроницаемой для взгляда пилота облачностью. Какая уж тут «авиаразведка»? Так что звоню своему Командующему и согласовываю с ним маршрут полёта. Поворчав для порядка, что «вот кому-то шило в заднице сидеть спокойно не даёт», сеньор Мартин Луна всё-таки «добро» на полёт даёт. И раз уж мне «всё равно заняться нечем», тогда стоит слетать и осмотреть южную границу от северо-западного стыка провинций Кантабрия, Бискайя и Бургос. На всём её протяжении от городка Вальмаседа до посёлка Бьястери, что уже на юго-восточном стыке провинций Алава, Риоха и Наварра. Ух-ты! Однако нормальный такой маршрут мне подкинули. Прикинув курвиметром на своих «кроках» приблизительное расстояние, получаю немногим чуть более четырёхсот километров. Нормально, как раз в два-три часа неспешного полёта уложусь. Командующий в своём инструктаже в этот раз особо мне подчёркивает, чтоб я не вздумал «хулиганить как обычно» и чтоб даже не мечтал полетать над чужой территорией. Мол, незачем провоцировать наших соседей. Вот интересное кино, а где ж это я стану там разглядывать пограничные столбы? Долинами-то вся граница сплошь изрезана и попробуй тут навскидку и без навигатора определить, под тобой всё ещё территория республиканской Алавы лежит или уже вражеский Бургос начался?
Вот всё-таки наивные здесь сегодня политики. Они что, и взаправду на полном серьёзе считают, что раз приняли такое «судьбоносное решение» не вести активных боевых действий за пределами своей автономии, так и мятежники их не станут трогать? Не-е-е, тут Басконии в стороне отсидеться никак не удастся. Вся эта «политика умиротворения» потерпела сокрушительный крах и в моей реальности, обречена на провал и в этой. Санхурхо уже громогласно объявил, что будущее «единой и неделимой» Великой Испании он видит исключительно только под королевским скипетром. Так что тут ни о какой «автономии» даже не может быть и речи. Баски зря положились на принцип «моя хата с краю». Как только наберут мятежники силу, так и потеснят республиканцев на Центральном фронте, а затем уж и эту «северную хату» спалят к чертям собачьим. И никакой «нейтралитет» тут не поможет. Спохватятся баски, но уже поздно станет.
А работа на аэродроме-то кипит! Механики и оружейники уже растащили самолётные чехлы вдоль взлётной полосы и разложили их «на просушку». Вот, ещё и «сушилАми» надо наперёд озаботится. Мысленно делаю себе об этом заметку. Это совсем не дело, чтоб брезент по грязному полю валять. Сейчас выкатывают из-под маскировочных сетей самолёты, чтобы их лёгким ветерком «немного обдуло». Опять же непорядок, конечно, но что поделать? Обхожу с осмотром свою «единичку», глажу перкаль фюзеляжа, пытаясь на ощупь определить не началось ли её «отслоение» от фанерной обшивки. Качаю руками хвостовые рули проверяя лёгкость их хода, осматриваю кабину, проворачиваю винт. Да уж. Конечно, механиком всё давно протёрто ветошью тщательно и насухо, но всё равно мой самолёт явно потяжелел «литров на тридцать» от влаги, впитанной за эти четыре дня из воздуха. Ну да ничего, сейчас в небо взлечу и всё быстро высохнет. Подошедшие механики помогают мне вручную выкатить самолёт на нашу «стартовую площадку». Мой оружейник и почти что тёзка Микэль Очоа, крепкий старик в возрасте «давно за шестьдесят» докладывает, что всё оружие осмотрено, заряжено и к бою готово. Поначалу не хотел этого «пенсионера» брать в штат эскадрильи именно из-за его преклонных лет, но Пабло настоял. Рассказав мне, что кабальеро Очоа в своё время прошёл всю «Рифскую кампанию» где служил в артиллерии, так что пушки и пулемёты разберёт и соберёт с закрытыми глазами. Вот так и стал этот дед у меня «старшим оружейником» и пока что нареканий к нему у меня нет. Пабло помогает надеть парашют и сообщает, что мой самолёт тоже в полном порядке, заправлен и к полёту готов. Ну что ж, я тем более готов. Забираюсь в кабину, подключаю шлемофон к рации и проверяю связь: