С трудом перелетаю через шлагбаум, чуть об него не споткнувшись, и сразу же плюхаюсь на взлётку. Хотел было ещё часовому крикнуть, чтоб тот свой рот прикрыл, а то муху проглотит, но губы запеклись кровавой коркой и пока сумел их чуть разлепить, уже мимо пролетел. А вот посадочка у меня вышла далеко не идеальная. Всё-таки скорости немного не хватило и шмякнулся об землю с полутора метров прилично. Уже в самый момент посадки и касания грунта колёсами опять было немного напрягаюсь, но услышав сытый и чавкающий звук сработавших гидравлических амортизаторов, а затем и бодрое шлёпанье колёс по влажному дёрну, вновь расслабляюсь и уже безо всякого сомнения зажимаю тормоза. Всё-таки всерьёз опасался, что шасси самолёта могли пострадать при взрыве, но пронесло. «Ага, Василий Иванович, и меня тоже. Аж два раза!»© Кстати, «по-маленькому» тоже хочу уже не по-детски и как бы нам с Петькой в этом «мокром деле» не стать сообщниками. От сильной встряски при приземлении, на цилиндры двигателя видимо вновь выплеснуло масло и… из-под капота с новой силой повалил густой дым, а затем и огоньки весело заплясали на капоте. Так что последние полсотни метров прокатился уже «с огоньком». Но наконец-то самолёт замирает, отпускаю тормоза и в изнеможении откидываюсь назад. Всё. Финиш!
Сижу в кабине самолёта и с каким-то отстранённым безразличием наблюдаю за царящей суетой на взлётном поле. Устал. Немного клонит в сон и глаза сами собой закрываются. Видимо всё-таки рана у меня серьёзная и крови потерял много, от того и слабость. Но вот никакого страха или опасения за свою жизнь и в помине нет. Главное что сел и теперь уже всё позади. Первым на подножку запрыгивает Пабло. Взглянув на моё лицо молча отстёгивает привязные ремни и, как морковку из грядки разом выдёргивает меня из кабины, а затем осторожно передаёт вниз. И вот откуда у него столько силы-то взялось? Вроде бы на первый взгляд совсем щуплого телосложения, а глянь-ка, оказывается самый настоящий богатырь. Или это я за последнее время совсем уж так усох? Щёки-то у меня давно уже свою юношескую припухлость потеряли, это уж и сам при бритье заметил, но видимо и лишний жирок, накопленный за предыдущие месяцы без тренировок, тоже потихоньку сошёл. Как-то в последнее время мне совсем было не до спортивных упражнений, но физических нагрузок хватало и без них. Отогнав от меня «посторонних», за мой осмотр прямо возле самолёта принимается наш фельдшер. Первым делом снимает с меня шлемофон с очками и внимательно осматривает и ощупывает лицо и голову, а затем, словно я для него уж вовсе безропотная кляча, заворачивает мне верхнюю губу и что-то там разглядывает. Ёпрст! Бля-хха муха, да мне же больно! Нет, не зря таких вот «эскулапов» у нас в народе прозвали «коновалами». Ну нет у них никакого сострадания к болящим! Но вскоре Рамон Игнасио уже заканчивает свои издевательства над моей губой, как-то удовлетворённо причмокивает и сдержанно обнадёживает:
— Легко отделался, сеньор Команданте. Небольшие порезы на лице и рваная рана губы. Но всего два шва и уже через пару недель сможешь снова целоваться с девушками! Ещё что-нибудь тебя беспокоит? — молча киваю, снимаю крагу с правой руки и народ дружно ахает.
Да я бы и сам ахнул, если б ещё силы на это оставались. Вся тыльная сторона ладони разрисована потёками загустевшей крови, а сама ладонь вообще словно в красной краске где-то извозюкилась. То-то мне показалось, что в правой перчатке как-то очень уж совсем подозрительно что-то хлюпает. Переворачиваю крагу и на землю вытекают несколько капелек. Но уже и с руки на газон тоже капель началась. Зараза! Как минимум пол-литра своей крови потерял, а даже может быть и больше! И почти вся она успела впитаться в рукав нательной рубахи и кителя, а то, что не успело впитаться в ткань, то в перчатку перетекло. Теперь вот, наверное, хрен чем её тут отстираешь! Да уж «…след кровавый стелется по сырой траве.»©, это сейчас, видимо и обо мне тоже. Вот же чёрт! А перчатку-то мне реально жалко…
— Носилки! Живо! — Рамон пытается уложить меня на землю, но я решительно отказываюсь.
— Не барышня! Сам дойду до медпункта. Пабло, помоги мне, а то что-то ослаб немного. — не хватало ещё свою слабость перед парнями показывать.