— Мсье, во избежание всяческих ненужных нам недоразумений хочу сразу всех вас предупредить, что весь женский обслуживающий персонал авиабазы — это жёны, сёстры или подруги наших парней из технического состава. У нас здесь вообще нет никаких посторонних или случайных людей. Или родственники, или очень даже близкие знакомые. Это в наших французских анекдотах басков выставляют как простоватых и немного туповатых деревенских увальней. Однако смею вас заверить, что на самом деле это совершенно не соответствует действительности, но вот то, что все они скоры на расправу и личных обид никому и никогда не прощают, так вот это точно. Так что… «Мотылёк», прежде чем протягивать свои «шаловливые лапки» к цветочку, вначале хорошенько подумай, но стоит ли оно того? А то вдруг ненароком вместе с лапками тебе невзначай оборвут и всё то, что у тебя топорщится куда не следует. Так что «порхать» среди «цветочков», ты быть может и дальше сможешь, но вот «опылять», это уже навряд ли. — и Шарль саркастически ухмыляется глядя на озадаченного лейтенанта.
— Да ладно, не расстраивайся дружище. — Анри Розе хлопает своего приятеля по плечу. — На такой случай для нас и весёлый бордель сойдёт. Надеюсь, мсье капитан, в этом благословленном городке найдётся какой-нибудь приличный публичный дом, подходящий для отдыха и невинных развлечений бравых французских офицеров?
— И вот с этим, тоже ничем вам помочь не смогу. — Сен-Жак уже откровенно потешается над «понаехавшими». — Вы, мсье, видимо в последнее время совсем газет не читаете, оттого и от жизни отстали. Иначе бы не стали мне задавать подобных вопросов. В Стране Басков и раньше-то не было домов терпимости, но в прошлом месяце Кортесы Испании приняли новый закон, вообще запрещающий проституцию на всей территории Испанской Республики. Так что… местные путаны уже дружно встали и разошлись по ближайшим женским монастырям чтоб замаливать свои прежние плотские прегрешения. — Шарль явно забавляется и получает немалое удовольствие, наслаждаясь ошарашенным видом своих земляков.
— То есть… как это, «вот так вот взяли и вообще запретили проституцию»? Но это же в принципе невозможно! Господи, но как же нам-то дальше с этим жить? О, Дева Мария! Это просто варварство какое-то! Парни, куда мы с вами приехали? Надеюсь, что в нашей любимой Франции до такого откровенного издевательства над здравым смыслом не додумаются! — мой друг Анри явно немного «выбит из колеи» и теперь озадачен возникшими «туманными перспективами».
Видимо он явно рассчитывал на что-то совершенно другое. На что-то, типа лёгкого и весёлого времяпровождения в своё свободное от службы время. Но надеюсь, что на его решение вступить в мою эскадрилью этот «нечаянный облом» никак не повлияет. Тут он наконец-то замечает меня и взбегает на крыльцо, кинув удивлённый взгляд на часового, преградившего ему путь, но послушно отступившего в сторону по моему разрешающему жесту.
— Однако, строго тут у тебя! Мишель, дружище, это что ж с тобой такое приключилось-то? Сами же говорите, что у вас тут в городе борделей вроде бы как вовсе нет, а кто ж тогда тебя так знатно изукрасил-то? На последствия драки в портовой таверне — это совсем уж непохоже, тут явно женские коготки по твоей физиономии прошлись… Да неужто ты успел жениться? — Розе тут же сам начинает хохотать над своей немудрёной шуткой и широко раскинув руки делает ко мне шаг с явным намерением обнять «старого друга», но натыкается на мою ладонь.
— Стой! Извини Анри, но вот давай сегодня без объятий? Я, понимаешь, тут… руку немного травмировал по неосторожности и швы пока что не сняты. Не хочу свою рану случайно растревожить, но тебя тоже очень рад видеть, также, как и всех твоих друзей! Мсье, проходите в комнату и присаживайтесь. Разговор у нас может получиться долгим, так что устраивайтесь поудобнее. — Розе сочувственно мне кивает и вслед за ним вся группа лётчиков дружно направляется в штаб.