— Команданте Лапин, не стоит хмуриться! Всему лётному составу эскадрильи уже завтра с утра выдадут новую лётную форму, так что на параде твои лётчики будут выглядеть вполне пристойно. Кстати, довожу до твоего сведения, что в городской муниципалитет мною уже внесено представление на присвоение тебе звания «Почётного жителя города Бильбао» и об этом также будет объявлено на митинге, а от имени депутатов Басконии наш Президент Агирре лично вручит тебе «Благодарственную грамоту» от собрания Кортесов. Так что поверь мне Мигель, у тебя сегодня нет никаких поводов для грусти! Да, кстати сеньоры, если кто-то из вас ещё не знает, то ваш командир отличился в недавнем бою и лично сбил двенадцать самолётов противника, за что и был удостоен столь высоких знаков отличия. Теперь наш команданте «Француз» может с полным правом считать себя «лётчиком-асом»! — хм… всего лишь грамоту?
Предпочёл бы взять «натурой», в смысле «повышенной премией», но да на безрыбье… ладно, не стану жадничать. И так уже потихоньку начинаю вгонять правительство в «непредвиденные расходы». Ухмыляюсь про себя и вспоминаю как недавно «разведывал» информацию «о призовых», услышав от своего командующего ставку оклада у комэска Андре Мальро. Фиг его знает, может это я что-то напутал, или это уже отличия здешней реальности от моей, но вот только рядовые лётчики-добровольцы в Испании на сегодняшний день получают от Республики «месячное денежное довольствие» в сумме полутора тысяч долларов. Однако в качестве поощрительной «призовой суммы» за сбитые в бою самолёты противника им сегодня полагается всего одна тысяча.
В нашем договоре всё прописано с точностью до наоборот. Но поразмыслив, всё-таки решил, что уж я-то точно не стану настаивать на пересмотре договора. Лучше уж предпочту в этом вопросе сыграть «вдолгую», так как мой нынешний договор с правительством Басконии с финансовой точки зрения выглядит намного перспективнее и предпочтительнее. Во всяком случае для моей ЧВК «Корсар», так точно. Окинув взглядом сидящих в комнате лётчиков отмечаю, что наши «французы» реагируют на слова командующего совершенно спокойно, так как они уже в курсе всего произошедшего и своё любопытство успели удовлетворить. Но вот «штатовцы» вполголоса о чём-то меж собой оживлённо переговариваются, бросая в мою сторону крайне заинтересованные взгляды. А вот наши «парагвайские товарищи» так те вообще, лишь иронически переглядываются да насмешливо пофыркивают. Даже не пытаясь этого скрывать и естественно, что это не остаётся незамеченным.
— Сеньор капитан, я сказал что-то смешное? — голос командующего холоден и лязгает как затвор винтовки.
— Никак нет, господин подполковник! — Порфёненко вскакивает и замирает по стойке смирно.
— Но позвольте вас немного поправить? Год назад команданте Лапин был моим ведомым, и мы с ним однажды так удачно «причесали» смешанную авиагруппу боливийцев из восемнадцати самолётов, что из всего авиакрыла удалось уйти только двум самолётам противника. В том бою «Француз» сбил пять лично и четыре со мной в группе. Так что, сеньор подполковник, при всём нашем уважении, но вот «лётчиком-асом» наш командир стал ещё год назад! — Порфёненко смотрит на меня виноватым взглядом и сокрушённо разведя руками добавляет:
— Михаил Григорьевич, за тот бой наше командование представило тебя к «Кресту воинской доблести» второй степени. Однако, если бы ты принял наше предложение и вступил в ВВС Парагвая, то крест был бы уже первой степени и с алмазами, как у меня. Миша, если тебе доведётся когда-нибудь вновь побывать в Асунсьоне, то обязательно зайди в военное ведомство, там тебе полагаются выплаты за перегон истребителя и за сбитые в бою. Заодно заберёшь наградные документы на свой крест и медаль «За победу над Боливией». Этой медалью сегодня награждают всех, кто принимал непосредственное участие в боях и представление на твоё имя я тоже видел лично! — вот нихрена себе?
— Владимир Николаевич, а что, разве Боливию вы уже победили? Мирный-то договор ещё даже не подписан!
— Раз медали чеканят, значит уже победили! — Порфёненко довольно улыбается и при этом смотрит на нашего командующего, но как-то сочувственно-осуждающе, прямо как Сухов на Верещагина… «Павлины, говоришь? Хех!»©
В полной тишине раздаётся смачный шлепок ладони по плечу и торжествующий голос восклицает:
— Ха! Латер! А ведь я ж тебя уже предупреждал, что не с твоей удачей об заклады биться? Живо гони мои пять баксов дружище, ты мне опять пари проспорил! — и пока все отвлеклись на Роберта, печально отсчитывающего пять бумажек своему земляку Скотти Нельсону, моё внимание привлекает некоторое «оживление и шушуканье» в президиуме.