— Господа, а мне вот дико интересно, что такого у вас сегодня произошло на вылете, что все вы вернулись такими напряжёнными и взвинченными? — Сен-Жак обводит нас вопрошающим взглядом и останавливает его на мне.
— Интересно? Да ничего особенного. Подумаешь, прихватили ещё одну пехотную дивизию на марше «со спущенными штанами». И штаб этой дивизии разнесли вдребезги, и всё командование пошинковали на кусочки. А затем уже и всю эту дивизию тоже на ноль помножили. Поставили в рядок у стеночки и прошлись вдоль неё поливая свинцом из сорока стволов. Туда-сюда, два раза. Всё как обычно! — вдруг неожиданно даже для себя всхрапываю и начинаю глупо хихикать. — Всё «как обычно», понимаешь, Шарль? «Всё как обычно»! Просто взяли… и разом превратили двадцать тысяч живых человек, в куски никуда не годного окровавленного мяса! — хихиканье сменяется негромким истерическим смешком и ничего с этим поделать не могу. Вот зараза! Всё-таки «откат» меня догнал. Зря надеялся, что для меня всё это закончится без последствий.
— Мерде! — глаза Сен-Жака округляются, а брови ползут на лоб.
— Фак! — согласным кивком подтверждает Дрисколл.
— Точно, полная жопа! — как бы подводя итог, резюмирует Порфёненко.
И вот как-то это «сердечное согласие» старших товарищей, вдруг подействовало на меня успокаивающе. Во всяком случае дальше истерить перестал и дурацкий смех тоже как-то сам собой прекратился.
— Так вы что? И правда все двадцать тысяч мятежников «под молотки» пустили? — Шарль ошарашено качает головой.
— Шарль, ты нашего командира не больно-то слушай, он сейчас в некотором расстройстве чувств после боя. Но вот как по моим подсчётам, так там всего не более пятнадцати батальонов в совокупности стояло. Но на три полнокровные бригады у нас патронов всё равно бы не хватило. Однако три-четыре тысячи мятежников мы там положили, это точно. Вот насчёт раненых ничего тебе не скажу, я их не подсчитывал, — Норман ухмыляется, — скорее всего, так же наверное, как обычно и бывает в таких случаях. Раненых в четыре раза больше чем убитых. И, как минимум, ещё столько же дезертиров на французскую сторону смогли перебраться, но это теперь уже личная головная боль военного коменданта французского города. Всё-таки подложили мы свинью твоим землякам! — и Норман заливисто хохочет, а затем вдруг одобрительно хлопает меня по плечу.
— Майкл, а ты оказывается крепкий парень! Вот не зря Вольдемар в тебя так верит. Я думал ты дашь слабину уже после вчерашнего дня, а ты и глазом не моргнул. Сегодня утром вообще держался молодцом, но у реки даже меня проняло, так что тебе простительно. Тем более, что почти вся грязная работа тебе и досталась, а вот то, что небольшой нервный срыв у тебя сейчас случился, так в этом ничего зазорного тоже нет, все мы люди и ничто человеческое нам не чуждо. — лётчик вновь одобрительно треплет моё плечо.
Хм, а вот с чего бы я вчера вдруг «дал бы слабину»? И тем более, сегодня утром? Да, там был жестокий бой, но равных соперников. Мы стреляли и по нам стреляли, так что «рефлексировать» было просто некогда. Вот в последнем вылете, это точно, действительно стало «слегка тошно», но это всё уже в прошлом. Надеюсь боле подобного со мной не повторится. Как говорится… «Акуна Матата!» Поднимаюсь со стула и выйдя на крыльцо взмахом руки подзываю пилотов из курилки в комнату для совещаний. Нам пора обсудить следующее полётное задание.
Вчера наша эскадрилья в течение дня совершила пять боевых вылетов, провела один воздушный бой и четыре раза вылетала на бомбёжку. По моим «воспоминаниям о будущем», это было очень много, да и мои личные ощущения говорили о сильной усталости к окончанию «рабочего дня». Но сегодня с утра у нас уже третий вылет, хотя ещё нет и десяти часов. И что-то мне подсказывает, что вчерашний результат мы не только повторим, но и перекроем. Этот наш вылет вновь «разведывательный», но мы полностью готовы к любому развитию «сюжета». Пулемёты и пушки заряжены, а под крыльями подвешены «полусотки». Однако «разведка» всё-таки у нас в приоритете. Нам необходимо в точности определить не только, какая часть провинции Гипускоа к настоящему моменту уже перешла под контроль санхурходистов, но и куда теперь нацелены основные силы нашего противника. Узнать, кто в данный момент контролирует тот или иной населённый пункт нам, в общем-то, не так и сложно. Как это сегодня принято в СССР или было принято в России моего времени, также и в Испании, не только в каждом городе, но даже в самом маленьком посёлке над административным зданием или домом алькальда (старосты) поселкового совета, в обязательном порядке должен висеть государственный флаг. А флаг «Икурринья» спутать с флагом мятежников попросту невозможно. Даже издалека широкая жёлтая полоса на флагах санхурходистов различается достаточно хорошо, пусть они сейчас и обвисли ввиду полного отсутствия ветра. Но то, что мы видим на земле, только подтверждает мои предположения. Практически вся юго-восточная часть провинции Гипускоа уже полностью перешла под контроль мятежников.