- Значит, это правда была, - с трудом подбирая слова, сказал старший Сонкойок и, помедлив, протянул Алсеку закутанную в листья миску. - Что ты теперь главный жрец... и даже нож у тебя есть... и что почтенный Гвайясамин сделал тебя преемником, когда умирал... Это еда ящеров. Поешь - тут, небось, нет очага. Ящеры вообще странно живут...
Алсек открыл было рот, чтобы возразить, но подумал - и прикусил язык, с благодарным кивком принимая миску.
- Как ты сейчас живёшь, Янрек? - спросил он, глядя на уродливый ветвящийся шрам на щеке брата. - Где все твои?
- На западе, ясное дело, - вздохнул тот, пощупав скулу. - Копьём ткнули - повезло, что не в шею. Зубы до сих пор отрастают...
- Отрастут к зиме, - покачал головой Алсек. - Далеко же вас унёс ветер...
- Будет ли та зима? - досадливо поморщился Янрек. - Говорят, там спокойно... А ты хорошо сделал, Алсек. И храм, и всё это... Мне аж не по себе стало, когда ты говорил с ним...
Он кивнул на заходящее солнце.
- Надо послания на крышу повесить, - спохватился Алсек, не зная от смущения, куда деть глаза. - Янрек, а где сейчас почтенный Шам?
- И он на западе, - тяжело вздохнул старший Сонкойок. - Вот уж кому не мотаться бы по ветру... А кто это живёт у тебя в храме? Это почтенный Гвайясамин, верно?
Алсек изумлённо мигнул.
- Это чей-то предок из Икатлана, - мотнул он головой. - Он валялся на мостовой, я спас его от позора. Но как его зовут... Может, кто-то из ваших узнает его?
Янрек недоверчиво хмыкнул.
- Спрошу своих, - пообещал он, разглядывая череп. - А что же ты сам с ним не поговоришь? Пусть он из Икатлана, но жрецу-то должен ответить!
Алсек снова мигнул, глядя то на череп, то на Янрека. Старший Сонкойок не шутил.
"А верно," - подумал он, преодолевая желание почесать в затылке - всё-таки старшему жрецу такое не пристало. "Кому и говорить с ним, как не мне... Зген всесильный! Вы, пребывающие в доме солнца, - весело вам там, должно быть..."
Глава 27. Янтарное небо
- Не знаю, Хифинхелф, - Алсек плеснул в чашку ещё немного, сделал глоток и покачал головой. - Может, эта вода и полезна, но всё же она горчит.
- Хсссс, - шевельнул хвостом ящер. - Другой у насс нет, Алссек. Да и этой немного.
На нижних ярусах перекликались трубящие раковины, и что-то лязгало в глубине холма, за стенами опустевших строений. Дверная завеса на пороге общественной кухни была опущена, а на стене висел лист папируса, и привешенный камешек не давал ему свернуться в свиток. Хифинхелф недовольно косился на крупно написанное послание от старейшин и вздыхал.
- Купание один раз в неделю, - он поморщился и тихонько зашипел. - Вайнег бы побрал Джасскара и змею сс щупальцами, шшто дала ему ссилы!
- Раз в неделю? Это много, Хиф, - криво усмехнулся Алсек и окинул задумчивым взглядом свои одежды. Неплохо было бы стирать их хотя бы раз в неделю, пусть даже придётся ходить по храму в одной набедренной повязке...
- Хэссссс, - с шипением выдохнул ящер. - В том году я купалсся дважды в день, а в это время уже начиналиссь оссенние дожди. Мелкая водяная пыль, шшипящая на горячих сстенах... Мы ещё увидим это, Алссек? Шшто говорят вашши боги?
Жаркий, душный день тянулся медленно - ещё только перевалило за полдень, а изыскатели уже мечтали о закате. Храм Солнца пустовал - не из-за жары; все, кто мог бы прийти к нему, либо ушли в дозор, либо стояли на стене, либо вернулись из ночной стражи и забылись тяжким сном. Только пустынные кошки сидели на крыше, задумчиво шевеля ушами, и заглядывали в проломы в стенах, но что они надеялись увидеть, Алсек не знал.
Пыль всё так же стеной стояла на горизонте, куда ни взгляни, - разве что с северного склона была видна река и смутные очертания крепости Келту за ней. От реки осталось немного - вязкое илистое дно и два-три широких ручья на самом дне, да несколько родников, прокладывающих себе путь в чёрной трясине. Ветер дул иногда от воды, и запах гниющей тины и тухлой рыбы накрывал город, но чаще воздух замирал и дрожал над холмом, раскалёнными потоками устремляясь к небу. Но и там ему негде было остыть...
- Я сслышшал, шшто Джасскар уже дошшёл до Айятуны, - оглянувшись через плечо, тихо сказал Хифинхелф. - Хсссса! Вот теперь он насстоящий Ссапа Кесснек - единсственный осставшшийся во вссей сстране. Так, глядишшь, и боги его признают.
Алсек, вздрогнув всем телом, заглянул ящеру в глаза, но не увидел там насмешки - только тоску и глубоко запрятанный страх.
- Никогда, - прошептал он. - Что бы Джаскар ни сделал с этой землёй, боги не признают его. Он и его дела противны им до крайности.
- Хэсссс! - ящер хлестнул хвостом по стене. - Отчего же? Разве он мало крови проливает во сславу богов? Не вссё же досстаётся Тзанголу, шшто-то перепадает и осстальным...
- Хиф! - нахмурился жрец, виновато покосившись на багровый диск в небесах. - Наши боги защищают нас не потому, что мы кормим их кровью! Сколько можно повторять?!
Ящер, не дрогнув, выдержал его гневный взгляд и только плечами пожал.
- Допуссстим, Алсссек. Допуссстим...
Он хотел ещё что-то сказать, но не успел - иссохшая глина под ногами поднялась волной, и раскалённый ветер подхватил изыскателя и швырнул на нижние крыши так, что кости его захрустели.
Алсек привстал, мотая головой и хватая ртом воздух. Ему казалось, что небо обрушилось на склоны Мекьо. Над ним дымился развороченный склон, треснувшая надвое крыша общественной кухни почернела и оплавилась. Гром ударил снова - совсем близко, горячий ветер накрыл Алсека удушливой волной, он прижался к крыше, пропуская её над собой.
- Тонакоатли!
Жрец перекатился на спину, зажигая на пальцах золотой огонь, но очередной взрыв сдул его с крыши и протащил по мостовой, сдирая кожу с локтей. От боли у Алсека потемнело в глазах.
- Хсссссс! - прошипели над головой. Кто-то подхватил его и бросил в тёмную нору.
- Тик"ба... - выплюнул Хифинхелф, высовываясь из укрытия и протягивая лапу к небу, но с досадливым шипением нырнул обратно. Раскалённый ветер ворвался в пещеру, чуть поодаль от входа вскипел, пузырясь, песчаник мостовой.
Внизу уже ревели раковины, трещали взлетающие молнии, но взрывы гремели всё чаще, и Алсек чувствовал, как содрогается холм. Ощупав ушибленный локоть - кость, хвала богам, не треснула - он осторожно выглянул наружу.
- Ни-шэу! - прошептал он, направляя нож на стремительную чёрную точку в небе. Тонакоатль шарахнулся, вильнул в воздухе и стрелой помчался к земле. Хифинхелф закрыл Алсека собой.
- Тик"ба чиу!..
Холм содрогнулся, и что-то задребезжало внутри, а потом раздался оглушительный рёв и скрежет. Гигантская тень скользнула над укрытием изыскателей, и Алсек, забыв об осторожности, высунулся на улицу. Над городом, стремительно набирая высоту, разворачивался громадный тёмно-синий дракон; ещё мгновение - и смерч огненным колесом свился в вышине, смахивая с небосклона чёрные точки. От гневного рёва дрогнула вся гора, и охра посыпалась со стен.
- Элмад, - прошептал Хифинхелф, глядя на пепел, сыплющийся с неба. - Владыка Элмад принял бой!
Больше ничего не грохотало снаружи, и Алсек вышел, с ужасом глядя на дымящиеся воронки на склонах. Тёмно-синий дракон парил над Мекьо, разглядывая опустевшее небо. Снизу слышалось сердитое шипение - часть лучей поразила укрепления у подножия холма, и кого-то придавило обломками.
- Как эти твари ссюда прорвалиссь?! - Хифинхелф махнул хвостом, глядя на восток. Пылевая стена как будто почернела и стала выше, она медленно двигалась, приближаясь к Мекьо.
- Войско Джаскара уже на пороге, - прошептал жрец, прижимая кулак к груди. - Да пошлют боги вашим стенам - прочность, а вашим воинам - удачу...
Трещина прошла по крыше - узкая, едва заметная, но Алсек поспешил замазать её и до сих пор недоверчиво косился на потолок. Луч ударил в террасу над храмом, вспорол мостовую, само строение пострадало лишь от сотрясения - но местные мазанки и строились не на века...