— Расскажешь?
— Тогда ты захочешь меня убить, — с озорством ответила девушка, вызвав ответную улыбку на его лице, что вскоре угасла — Кир не хотел прощаться, не хотел вновь терять эту высокомерную, взбалмошную, невыносимую девицу, что яркой радугой осветила его жизнь.
— Из-за этого перекрасилась, — утверждающе произнес он, вспомнив об её перевоплощении. — Зря, мне цветной ты больше нравилась.
— Вот из-за этого я и перекрасилась, чтобы всяким нищебродам не нравиться! — буркнула Тина, не отрывая головы от его плеча.
— Детка, — устало протянул парень, невесомо коснувшись пальцами её волос, — у меня машина, квартира и успешная карьера. Может, перестанешь меня так называть?
— Не дождешься, — заявила Руднева и мстительно добавила: — нищебродина.
— Тогда ты по-прежнему отрыжка единорога, — ехидно ответил Кир.
— Неужели это… — Тина умолкла, окинув взглядом галечный пляж с огромными валунами и море, что неистово хлестало об каменные стены скал.
— Наше место, — закончил за нее парень, рассматривая хрупкую фигурку девушки в свете луны.
Он украл её. Шутя предложил сбежать с того дурацкого праздника, а она взяла и согласилась, успев довести до нервного тика одним лишь вопросом: «Куда ты меня везешь, маньячина?» — который повторила раз пятьдесят.
Парень усмехнулся воспоминанию и подошел поближе к воде.
— Ничего не изменилось, — произнес Кир, остановившись рядом с Тиной. На кончиках пальцев в тот же миг заискрилось притяжение, что так и подмывало протянуть руки и заключить девушку в объятия. Однако парень не стал этого делать, побоявшись испугать перемирие, безмолвно заключенное между ними.
— Почти, — с улыбкой ответила Руднева. — Но мы сейчас это исправим, — она ловко стащила босоножки с ног.
— Тина… — предостерегающе начал Кир, предчувствуя неладное.
— Кто последний, тот и баба! — выкрикнула на бегу блондинка, не став слушать наставительные речи рыжего барана. Душа её была сейчас точно море: рвалась наружу, билась волнами об ребра, вторя учащенному сердцебиению. И Тина попыталась выплеснуть из себя эти эмоции, освободить их, дать им выход, как всегда нестандартно и по-своему.
— Вот же! — рыкнул Кир, наблюдая как умалишенная (а может, и душевнобольная) мчится к знакомому скалистому возвышению. — Стой, идиотка! — выкрикнул он, надеясь остановить девушку, но та его не слышала.
Переполненная азартом приключения, Валя уже карабкалась по крутому склону, желая поскорее оказаться наверху и, набрав побольше воздуха в грудь, сигануть с обрыва прямо в шипящую воду. Лишь бы не думать о неожиданно-сильных чувствах, что морем играли внутри, заставляя задыхаться.
«Да пошел он!» — в который раз мысленно послала девушка рыжего барана и приготовилась прыгать.
— Дура! — зло прорычали за Валькиной спиной, крепко ухватив её за плечи. — Какая же ты дура! — выдохнул Кир, прижимая её к своей груди.
Стихия внизу разочарованно простонала, так и не получив свою жертву. А Тина, восклицая проклятия, попробовала рвануться из цепких рук парня.
— Стоять! — устав от её возни, приказал Кир и, все так же крепко сжимая тонкие плечи, развернул девушку лицом к себе: — Тебе что, жить надоело?! — не дав Вальке и рта раскрыть, наехал на нее парень. — Ты хоть понимаешь, что могла разбиться? Видела, какие там волны, мать твою?! Совсем уже…
Рыжий говорил и говорил, гневно высказывая всё, что он думает, об особах, которые вовсе не думают, а если и думают, то непонятно каким местом. Но Тина пропускала его речь мимо ушей:
— Поцелуй меня, — перебила она парня, как раз на очередном высказывании о малолетках.
— Мозгами хоть иногда… — рыжий осекся, когда до его слуха долетела просьба девушки, и неверующе переспросил: — Что?
— Поцелуй меня, — повторила свою просьбу Валя, глядя на Кирилла иначе: перед ней стоял мужчина. Не тот нескладный паренек, над которым она так любила прикалываться и — что тут душой кривить? — издеваться, а настоящий мужчина — сильный, надежный, искренний. Тот, кто не отпустит и не даст спрыгнуть с обрыва.
Тот, кто не даст упасть.
— Ты в порядке? — спросил Кир, по-прежнему не понимая, с чего это разукрашка просит о таком.
«Опять что-то задумала», — ни на грамм не поверил в искренность просьбы парень, живо нарисовав в своем воображении картинку, как он тянется за поцелуем, а блондинка, оттолкнув его, прыгает в воду.