— Сделайте два с собой, — небрежно бросил Лекс и все-таки поднялся, останавливаясь у самого края плетеного навеса, под которым ютилось небольшое кафе.
Рита стояла не шелохнувшись, лишь темные волосы невесомой вуалью оплетали горделивую и изящную спину, делая её похожей на одну из статуй знаменитого скульптора девятнадцатого века — Рафаэля Монти.
Только вот Маргарита, в отличии от других изваяний, что были выполнены из бездушного камня, застывшего в своем безразличии на века, была сделана изо льда. А лёд имел интересное свойство превращаться в воду. Живую и подвижную. И Саша прекрасно знал это, ведь однажды ему уже удалось растопить ту, которую он сначала принял за камень. За очередную красивую статуэтку, с которой можно было поиграть и выбросить. Ибо камни ничего не чувствуют, верно? Он и сам это прекрасно знал не понаслышке…
Белобрысый медленно брел по улице, проклиная про себя безмозглых девиц и их ненормальных папаш.
Вчера вечером, отыграв очередное уличное представление, к Лексу на шею начала вешаться хорошенькая блондиночка, беззастенчиво предлагая ему себя. А Марков не привык отказывался от таких предложений.
В общем, все было хорошо. И под утро Лекс сладко уснул, обнимая стройное обнаженное тело, но почти сразу проснулся от благого мата, что сотрясал всю комнату.
— Лена! Я не понял, что это? — орал здоровенный мужик с седыми усами и блестящей лысиной. — Какого этот *запрещено цензурой* лежит в твоей постели?
— Эй-эй-эй! Полегче с обращеньями, дядя! — возмутился сонный Марков. — Я, как вы успели заметить, нормальной ориентации! — парень красноречиво указал на обнаженную девушку рядом.
Глаза у лысого налились кровью и он, выплюнув очередное ругательство, бросился на щенка, что посмел опорочить честь его единственной и боготворимой дочери.
Лекс, конечно, любил драться, хоть в последнее время он делал это все реже и реже, но огромная фигура разъяренного мужика, которая мчалась прямиком на него, желания помахать кулаками не вызывала. Поэтому, ловко соскочив с постели и собрав в охапку все свои вещи, парень в два прыжка оказался возле балконной двери и, преодолев последний рубеж, сиганул с балкона.
Благо, девица жила на первом этаже и лететь до земли ему пришлось недолго.
— Ох! — то ли испуганно, то ли восхищенно воскликнули бабушки, что с самого утра куковали у подъезда, узрев обнаженного парня.
— Это от Пеньковых такой выпрыгнул? — спросила старушка в белой панаме.
— А от кого ж еще? — презрительно ответила её подруга. — Ну, этот хоть ловкий, не то, что остальные.
- Я тебя найду, урод! — донеслось гневное с балкона, но парня уже поблизости не было. Одевшись, он поспешил скрыться между тесными улочками южного городка.
Лекс поморщился, в очередной раз наступив на что-то острое.
— Чтоб ты *запрещено цензурой*, папаша! — от души пожелал он усатому мужику, по вине которого потерял свою единственную пару обуви.
Так проклиная всех на свете, парень не заметил, как очутился на залитой восходящим солнцем набережной.
Народу в такое время было немного, лишь несколько туристов, что спешили с самого утра занять лучшее место на пляже и старый дворник, неспешно метущий каменную площадку. Скорее всего, только поэтому он и заметил её — худенькую девчонку с короткими темными волосами.
Лекс сразу же понял, что она из «правильных». Из тех, у которых в табеле одни пятерки, а на стене в комнате висит множество грамот. Он видел это в гордой осанке, плавных, неспешных движениях рук, в легком наклоне головы. Шаблон — вот, что он увидел. Тот самый злосчастный, шаблон, которым он был когда-то сам.
Парень уже развернулся, чтобы уйти и забыть о правильной девчонке навсегда, но порыв ветра все решил за него.
Ветер всегда все делает по-своему…
Лекс до сих пор не понимал, почему он захотел ей помочь? Почему не прошел мимо? Что тому было виной? Интерес или внезапно вспыхнувшая идея поиграть с хорошей девочкой? Раньше ему доводилось играть только с плохими. С ними было весело, конечно, и легко, но…но ему все время чего-то недоставало в этих мимолетных связях. Быть может, азарта и предвкушения победы? Лекс любил побеждать, а когда за победу нужно было бороться, он любил еще больше.
— Вот, держи, — протянул он собранные фото, девчонке с огромными синими глазами. Ему отчего-то захотелось, чтобы её звали Виктория, что с латинского означало — победа. Это ведь так красиво звучит: «Одержать победу над Победой!»