— Нет, не буду! — недовольно буркнула в ответ Маркову и в тысячный раз повторила: — И называй меня, пожалуйста, Рита. Просто Ри-та!
— Хорошо, Маргарита, — парень лукаво улыбнулся и, пока я думала, что ответить на такую дерзость, убежал следом за Разумовским.
— Ангел… — прошептала я, разглядывая изображение девушки с одним крылом, что занимало почти всю спину парня. Прямо над рисунком на широких мужских плечах было выведено: «Ангел, что стал мне солнцем…»
4 года назад…
Пеплом стелиться мягкий снег — исчезает образ твой,
Я кричу у безмолвных губ неуслышанное «постой»…
Тина, фальшиво напевая Пашкину песню, делала мне маникюр.
Погода сегодня была хмурой, поэтому большую часть дня мы провели дома, маясь от безделья. Помимо маникюра, нам уже удалось посмотреть два фильма, поиграть в какую-то стрелялку на приставке Рудневой и сделать замысловатые прически, следуя четким инструкциям видео из интернета. В общем, мне было нудно и скучно и я, кажется, начинала тосковать по одному белобрысому наглецу.
— Ох, какой же он классный! — мечтательно протянула сестра, аккуратно подпиливая мой ноготь.
Сашкино обещание по поводу свидания все же сбылось и, буквально вчера, мы вместе с Тиной (её я взяла в качестве моральной поддержки и прикрытия перед мамой) ходили гулять на старую набережную, где и успели познакомиться со всеми участниками группы со странным названием «Меридианы». Моя любвеобильная, как выяснилось, сестрица тут же заприметила новую большую любовь (читаем как жертву), увидев улыбчивого черноволосого солиста, и с легкостью позабыла о своем драгоценном Вадике, о котором, к слову, мне постоянно приходилось выслушивать.
Но мои мучения не прекратились, и теперь мне приходилось выслушивать её воздыхания в честь сероглазого музыканта.
— Саша говорил, что у него вроде девушка есть, — как бы невзначай заметила я, надеясь осадить пыл любвеобильной Валентины.
— Не стенка — подвинется! — заявила Тина и кровожадно пощелкала маникюрными ножницами перед моим носом.
Мне оставалось только тяжко вздохнуть, надеясь, что черноволосый певец сможет выдержать бурный напор моей сестренки.
Тишину комнаты разогнала известная мелодия Вивальди «Четыре поры года», и Тина опрометью бросилась к телефону, что лежал на письменном столе.
Моему телефону, между прочим!
— Ооо, как у вас все серьезно, — с неискренним восхищением пропела сестрица, протягивая мне смартфон, — еще не встречаетесь, а уже «любимый».
— Вот же… — прошипела я, разглядывая изображение белобрысого наглеца, над которым высвечивалась красноречивая надпись «Любимый», — и когда он успел?
— Может, когда вы на пляже зажимались? — спросила сестра, раздражая меня еще больше.
— Не зажимались мы! Сколько тебе можно повторять?!
— Ладно-ладно! — примирительно протянула Тина. — Трубочку-то возьми, нехорошо любимого заставлять ждать.
В ответ одарила сестрицу многообещающим взглядом, но всё же последовала её совету и нажала на кнопку вызова:
- Ну как? Еще не захлебнулся? — ледяным тоном поинтересовалась я у невидимого собеседника.
Его вчерашнее: «Многие уже тонули, и ты утонешь!» — до сих пор крутилось в моей голове, вызывая в ней все новые и новые ругательства в адрес хозяина этих слов.
— Эй, малышка! Ты что, до сих пор обижаешься? — ласково спросил парень, но в его голосе отчетливо слышалась улыбка.
— Нет. Делать мне больше нечего, как на всяких идиотов обижаться! — скучающим тоном ответила я. Руднева на такое одобрительно закивала и показала два больших пальца поднятых вверх.
— Вот и отлично! — весело воскликнул парень, нисколько не уловив подтекст в моих словах. — Тогда будь готова в четыре, мы заедем.
— Никуда я с тобой не поеду! — вмиг воспротивилась я. Хотя, если честно, увидеть его очень хотелось. Прошли всего сутки, а мне казалось, что мы не виделись целую вечность.
— Что ты творишь, дура?! — прошипела рядом Тина и бесцеремонно выхватила из моей руки телефон.
— Сама дура! — прошипела я в ответ, спихивая эту нахалку с кровати.
— Привет, Лекс! — жизнерадостным голосом произнесла Валька, грозя мне в это время кулаком. В ответ показала ей язык и обиженно развернулась к стене.
— Да, Тина. Так когда вы заедете? Ага, понятненько. А куда именно вы нас приглашаете?