«И что это было?» — спросил сам себя Кирилл, когда Михаил Петрович отошел на приличное расстояние.
— И что это было? — озвучила его же вопрос Валька. Сейчас её голос вовсе не был смиренным, а скорее напоминал шипение кобры перед прыжком. — Ты что тут нес, идиот?! Что еще за обеспечение техники и систем?
— Программное обеспечение вычислительной техники и автоматизированных систем, — на автомате поправил её Кир.
— Да какая теперь разница! — взревела Руднева. Она до сих пор не верила в то, что её папа одобрил этого нищеброда! Да он же вечно ко всем её парням придирался!
— А что не так? — спокойно спросил Кир; бурная реакция Вальки его только забавляла, он любил наблюдать за ней в гневе.
— Мы женимся, вот, что не так, — закрыв лицо ладонями, упавшим голосом произнесла Тина.
«Теперь фиг переубедишь папочку! — подумала она. — Машинкуон новую себе купил! Не мог промолчать, скотина!»
— Ты чего? — нерешительно коснулся парень плеча девушки, что стояла, закрыв лицо руками. У Кирилла вновь появилось какое-то странное желание защитить её от всего на свете.
— Ничего! — утыкаясь в ладони, ответила Тина.
«Теперь работать придется идти! И учебу забросить! И…» — накручивала себя тем временем девушка, представляя перспективы гнева отца, когда он узнает об обмане. Он ведь тогда за ложную беременность её на полгода карманных денег лишил!
Кириллу вдруг показалось, что Руднева плачет. И он, не раздумывая, притянул её в свои объятья, желая уберечь её от всего мира и от пришибленных родственников, в частности.
Тина испуганно дернулась, но вырываться из объятий не стала. Тепло, исходящее от парня, согревало и успокаивало, заставляя мыслить логично.
Валя осторожно отняла ладони от лица и посмотрела в карие глаза, что тревожно смотрели на нее и были как никогда близко.
«Такие теплые…» — подумала она.
«Такие холодные…» — подумал он.
Время опять остановилось, как тогда, в машине. А сердца часто забились, играя наперегонки и подталкивая их навстречу друг другу.
«Может, это и не такая уж плохая идея по поводу замужества?» — подумала вдруг Руднева, но тут же обвинила сама себя в идиотизме и обратилась к застывшему, словно статуя, парню:
— Кирочка, — ласково произнесла девушка и провела кончиками пальцев по его щеке. В голове Тины успел созреть очередной коварный план и участие её новоявленного женишка в нем было обязательным.
Кирилл, который в данном случае не мог не думать ни о чем другом, как о её губах, находящихся так близко, расценил этот жест совсем по-другому. И, не задумываясь, совершил то, о чем так давно мечтал — поцеловал эту самомнящую малолетку.
Тина застыла, совсем не понимая, как так получилось, что её целуют: горячо, с напором, требуя стопроцентной отдачи. И она отдала, правда совсем не так, как ожидал Кир…
— Ай! — воскликнул парень, выплывая из своей эйфории. — Ты что делаешь, ненормальная?! — он дотронулся до укушенной губы, на которой явно обозначилась алая ранка. Такая же ранка была сейчас у него в сердце. Жгучая обида оставила её там. Почему она не ответила? Зачем оттолкнула? Что, недостаточно хорош для нее?
— Это кто из нас ненормальный?! — вспылила Тина, до сих пор не понимая, так как вышло, что он поцеловал её?! — Нефиг ко мне лезть со своими слюнями, — девушка показательно скривилась, — меня от этого воротит!
— Вот как, — замораживающим голосом произнес парень и приблизился к Тине, что бесстрашно стояла на месте, встречая его обжигающий взгляд. В нем больше не было ласкового горящего пламени, теперь там пылал костер из разбитых надежд и пустых обид, но для него эти обиды не были пустыми.
— Что… — начала было Тина, но её в который раз остановили.
Парень в одно мгновенье сковал её в стальные объятья и, не давая опомниться, снова поцеловал. На сей раз по-другому: легко, бережно, будто её губы были сделаны из хрупкого льда, который мог рассыпаться в любую секунду. Но лёд таял, и она таяла вместе с ним. Отдаваясь его нежным ласкам и легким касаниям, между которыми проскальзывали удары их сердец.
Кир первый отстранился и, глядя в синие глаза, наполненные незнакомой нежностью, жестко выплюнул:
— Что, теперь блевать не тянет? — холод в его голосе по новой сковывал лед на её губах. — Я тебя сделал, детка! — с ядовитой ухмылкой заявил он, выпуская оторопевшую девушку из объятий. Несмотря на мягкий характер, Кирилл был гордым человеком, а гордость очень любила пробуждать в людях темную сторону: жестокую и безразличную.