«Не будет», — мысленно ответила за него Илона, разворачиваясь в его руках и встречая безжалостные, властные губы, что обрушились на нее в поцелуе. Он не любил быть нежным, а она и не хотела нежности. Она хотела его. И отдавать его какой-то синеглазой овце не входило в её планы.
— Ты что, глухая? — Богдан до боли сжал её запястье и откинул руку.
— Я скучаю, — вновь повторилась она, касаясь кончиками пальцев его предплечья.
— Отвали, — парень снова перехватил её ладонь, заставляя костяшки жалобно хрустнуть от крепкой хватки.
— Почему?! — повысила она голос. — Почему ты перестал приходить? Неужели эта наивная овца…
Поток речи девушки прервала широкая мужская ладонь, что крепко ухватила её за шею, перекрывая воздух.
— Она. Моя. Невеста, — прошипел Богдан ей в лицо, его карие глаза сейчас казались почти черными. — И если ты еще раз откроешь свой поганый рот в её сторону… — вместо слов он усилил хватку на шее Илоны. — Усекла? — дождавшись ответного кивка, он довольно ухмыльнулся, разжимая пальцы на тонкой шее.
Девушка моментально начала жадно глотать воздух, попутно вытирая выступившие слезы на глазах.
— Возьми, — Богдан протянул платок, перехватывая её руку. Его палец ласково погладил ладошку Илоны, заглаживая этим прикосновением всю ту боль, которую он причинил ей.
— Спасибо, — прошептала Илона, в раз прощая ему все. Прикосновения Богдана, как всегда, исцеляли.
— И еще, для справки, — парень отпустил её руку, откидываясь на спинку сидения. — Я не сплю с девушками своих друзей.
«Зато с сестрами своих друзей спать можно», — ехидно подумала Илона, но промолчала. Этот козырь она приберегла на потом.
Шея, все еще хранящая след его касания, саднила, причиняя душевную боль вперемешку с ненавистью к той, по чьей вине она должна страдать, требуя мести. И она последовала незамедлительно:
— Жаль, что твоя невеста не следует этому правилу, — с презрением выплюнула Илона.
— Я же тебя предупреждал, — лениво протянул Богдан, приоткрыв один глаз, — оставь свои жалкие попытки, иначе пострадаешь, — его голос звучал обманчиво-ласково, но в нем слышалась неприкрытая угроза.
— Это не попытки! У нее что-то есть с этим твоим Алексом!
— С чего ты это взяла? — насмешливым тоном поинтересовался парень, нисколько не веря в правдивость слов девушки.
— Он на нее смотрит.
— И что? — хмыкнул он. — На Риту все смотрят. Даже Данил с Серым, — парень махнул головой в сторону супермаркета, где сейчас пропадали его друзья.
— Да? И что, тоже разглядывают её, пока она спит в машине? Или же шепчутся с ней о чем-то, пока никто не видит?! — с торжеством спросила Илона. — У них что-то есть!
— Что ты несешь?! — Богдан резко повернул голову, глядя на нее с бешенством.
— Правду, — Илона бесстрашно посмотрела в черные глаза. — Пока ты там машину чинил, эти голубки глаз друг с друга не сводили!
— Фух! Ну и очередины в этой дыре! — на переднее сидение автомобиля приземлилось худощавое тельце парня Илоны, присутствие которого она переносила с трудом, и то, чтобы быть поближе к Разумовскому.
— Держи! — Данил, который в это же время занял водительское кресло, протянул Богдану бутылку с газировкой.
— Ты меня просто спас! — Разумовский открыл воду, приникая к горлышку бутылки. Мысли о его невесте и друге детства отошли на второй план.
«Все равно он будет моим!» — с превосходством подумала Илона, наблюдая за Богданом. Только что она разыграла первый свой козырь, а их у нее было немало.
Глава 9
— Тина! — пыталась я в который раз достучаться до своей неразумной сестры. — Лучше признайся и перекрась волосы! Чистосердечное признание смягчает вину, тебе ли об этом не знать?
Руднева с утра пораньше решила свалиться на мою больную головушку со своими проблемами, которыми, по давней традиции, обеспечила себя сама.
— Ты что?! — воскликнула она, продолжая нарезать круги по периметру комнаты. — И на что я буду жить? Он же у меня все карты отберет!
— У тебя стипендия повышенная, — как бы между прочим заметила, с наслаждением отпивая воду из стакана. Все-таки напиться вчера было плохой идеей.
— Эта жалкая подачка?! — Тина брезгливо скривилась. — Да у меня тушь стоит в два раза дороже!
— Разбаловали тебя, — «на свою голову» — мысленно добавила, но вслух озвучивать не стала. Тина сейчас была слишком взрывоопасной.