— Я всё равно не откажусь от тебя! — фраза, словно стальной кинжал, настигает меня у самого выхода и бьет прямо в спину, заставляя вздрогнуть.
Ничего не отвечаю. Просто молча выбегаю за дверь, задержав дыхание, и выдыхаю, только оказавшись в своей комнате.
«Чертов Марков! — впиваюсь ногтями в ладошки, чтобы сдержать подступившие слезы. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу!» — бормочу про себя, старясь заглушить громкое «я люблю тебя», что сиреной вопит в моей голове.
«Зачем только пошла к нему? Чего хотела добиться? Доказать, что больше не завишу от него? Доказала?!» — от злости ударяю кулаком по деревянному полотну двери.
— Где ты была? — раздается ледяным голосом в тишине комнаты, и я дергаюсь от неожиданности.
— Богдан? — неуверенно протягиваю, наблюдая за черной тенью, что отлепилась от зашторенного окна.
«Он же спал!»
— А ты ждешь кого-то другого, солнышко? — все тем же ледяным тоном произносит жених, но он меня не пугает. Он имеет право злиться. Он имеет право так вести себя. Его будущая жена только что обнималась с другим и даже думала…
«Я предательница», — судорожно выдыхаю, не в силах удержать слезы.
«Ну, сколько можно им литься?!» — возмущаюсь про себя, утираясь тыльной стороной ладони.
— Что с тобой? — Богдан в ту же секунду оказывается рядом, с беспокойством заглядывая в лицо. — Тебя кто-то обидел?
— Поцелуй меня, — вместо ответа произношу я и, не дожидаясь реакции парня, сама тянусь к его губам.
Пусть он сотрет все эти «люблю» и «не откажусь от тебя»…заставит забыть и не помнить те счастливые дни рядом с ним…спрячет меня от неба, в своей крепости…
Пусть он станет небом.
— Ты моя, Рита, — шепчет жених, оторвавшись от меня. — Только моя.
— Твоя, — эхом отвечаю ему, притягивая его еще ближе.
«Я люблю тебя, Рита», — раздается в мыслях, но под натиском пылких прикосновений его голос становится всё тише и тише…
Глава 12
За столом повисла гнетущая тишина.
Лида, все еще краснея после случившегося, в спешке пережевывала еду, надеясь поскорее покинуть семейную трапезу. Вовка уныло разглядывал овсянку, которую ему приходилось есть каждое утро из-за мучавшего гастрита, и втайне мечтал о колбасе. А Тина хмуро ковырялась в омлете, в очередной раз распекая саму себя за идиотизм и не забывая обвинять в этом рыжего дурака, что сидел в противоположном конце стола и точно так же хмуро кромсал свой завтрак.
«Поссорились, что ли?» — спросил сам себя Михаил Петрович, переводя обеспокоенный взгляд с дочери на зятя. Те с самого утра вели себя очень странно. И вообще мало походили на счастливых влюбленных, скорее все было наоборот…
Как в подтверждение этой догадки бурная фантазия мужчины мгновенно нарисовала в его голове картину, где перепуганный Кирилл удирает от грозной Тины, обзывающей парня нищебродом и размахивающей сумочкой.
«Опять что-то натворила!» — решил Михаил Петрович и, испепелив дочь неприязненным взглядом, обратился к рыжему:
— Что у вас случилось, Кирилл? — участливо спросил мужчина, с беспокойством глядя на крупные инвестиции в свой ресторанный бизнес, что выступали в лице будущего мужа его нерадивой дочери, по вине которой (как думал дядя Миша) он мог эти самые инвестиции потерять. Терять что-либо Михаил Петрович не любил, особенно если это имело материальную ценность и само шло в руки, поэтому и спросил прямо в лоб: — Чем она тебя обидела, сынок?
— Что? — не понял Кир, выплывая из своих мрачных мыслей.
— Я говорю, что она уже успела натворить? — все так же участливо спросил Михаил Петрович, не забыв зыркнуть на дочь, что, не слыша их, по-прежнему терзала свою еду.
— Она? — спросил Кир, и вопреки всем ожиданиям посмотрел на притихшую Лиду, которая вместе с ними сидела за столом в маленькой кухне. На часах было почти одиннадцать утра, и большая часть чокнутой семейки в доме отсутствовала. — Ничего, — выплюнул сквозь зубы парень, в глазах его при этом вспыхнул нехороший огонек. Неудовлетворение, что до сих пор желчью струилось по крови, пробуждало в нем злость и раздражение на эту наглую девчонку, что посмела обломать такой момент.